Я протягиваю руку между её ног и провожу пальцами по её набухшему клитору.
— Ты ставишь меня на колени, миссис Майерс.
— А ты меня — на мои, мистер Майерс.
Мои губы расплываются в улыбке у неё на шее, и я перебираю её клитор, глядя мимо неё на восход.
— В тот день, когда ты позволила священнику обвенчать нас на этом пляже, ты сделала меня самым счастливым человеком на свете.
Да, жизнь сложилась хорошо. Нэдхэм вручил нам наши поддельные паспорта и попрощался с нами. Две недели спустя мы сошли с самолёта в стране, где нет закона об экстрадиции.
Я всегда обещал ей, что убережёт её от всего мира, от сердечных ран и разочарований. И это обещание, которое я намерен сдержать.
— Моя жена, — выдыхаю я, скользя пальцами по её влаге и погружая их глубоко внутрь, чувствуя, как её тугие стенки пульсируют вокруг моих пальцев с каждым толчком моих бёдер. — Моё будущее.
Она кончает, с криком выкрикивая моё имя. Моё настоящее имя. Имя, которое мы больше не используем вне спальни, чтобы защитить эту священную жизнь, что мы построили.
Но в этот момент, с моим членом и пальцами внутри неё и с моими губами, улыбающимися в изгибе её шеи, она стонет моё имя так, что слышно соседям.
Печально известное имя, которое давно вошло в историю как одно из самых устрашающих имён нашего времени, и всё же вот она, произносит его с таким благоговением, словно чудовище, прячущееся во мне, перестало существовать. Но мы оба знаем, что это не так, так же как и её чудовище прячется в тени.
Вечно наблюдая и выжидая.
— Чёрт, Саванна, — я кряхчу, изливаясь в неё.
Наслаждение сковывает все мышцы моего тела.
Я хватаю её за горло сзади и впиваюсь зубами в её шею, пока оргазм накатывает на меня.
Это слишком.
Этого недостаточно.
Никогда, блять, не бывает достаточно, когда речь идёт о моей Саванне.
Моя дама червей.
Моё будущее.
Эпилог 2
Саванна
Пять лет спустя
Я сижу на диване в гостиной и улыбаюсь, когда прикосновение теплых губ к макушке возвращает меня из мира несущихся мыслей.
— Ты выглядишь встревоженной, — говорит Робби, наклоняясь ко мне сзади и кладя свои большие руки мне на плечи, вечно оставаясь моей надежной опорой.
Я закрываю книгу на коленях и кладу свою руку поверх его, задирая подбородок, чтобы он меня поцеловал.
Он наклоняется и нежно пробует мои губы, а затем слегка покусывает мою нижнюю губу, чтобы я улыбнулась.
— Что тебя тревожит, красавица?
— Ты рано вернулся с работы, — отвечаю я, уходя от темы.
Робби знает меня слишком хорошо.
Всматриваясь в мое лицо, он переводит взгляд на мои губы, и легкая морщинка прорезает его лоб. Он выпрямляется, обходит диван и присаживается на корточки передо мной, оперевшись руками о мои колени.
— Говори мне, детка.
Прикусывая нижнюю губу, я разглядываю новые морщинки вокруг его глаз и седые пряди в волосах. Я наклоняюсь вперед, запускаю пальцы в его короткие волосы, и он поворачивает голову, чтобы поцеловать мою ладонь.
— Что, если мы передадим наши гены нашему ребенку?
Он смотрит на меня, и огонь, который я вижу в его взгляде, заставляет меня вздохнуть.
Он целует мою ладонь в последний раз, затем кладет руки на мой округлившийся живот и наклоняется так близко, что его дыхание обжигает мои губы.
— Мы будем любить этого ребенка, Саванна. Он или она никогда не будут знать страха, как мы. — Проводя большими пальцами по моей коже через платье, он прижимает свой лоб к моему. — Я был сломленным человеком. То, что я делал... — Он сглатывает, ненадолго закрывая глаза, и снова ловит мой взгляд. — Я потерял двадцать лет жизни из-за болезни внутри себя. Ты спасла меня, Сэванна. Если бы не ты, я был бы сейчас мертв. — Он убирает руку с моего живота, прикасается к моей щеке, запуская пальцы в мои волосы. Он слегка встряхивает меня, подчеркивая свои слова. — Ты спасла меня.
— Я убивала людей, — слабо шепчу я.
— Мы оба убивали. Черт... если кто-то снова причинит тебе боль, я с радостью замучу их до смерти. Ни на секунду не думай, что я не изрежу их в клочья, потому что я это сделаю. Каждый. Раз. — Он берет мою голову в обе руки и смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами, в которых в последнее время светится что-то иное, кроме тьмы. — Наш ребенок будет расти любимым и в безопасности. Мы воспитаем его или ее хорошим человеком. Мы дадим ему или ей все необходимые инструменты, чтобы идти по жизни.
— Ты думаешь, ты таким родился? — спрашиваю я его, когда внутри меня пинается ребенок.