Во всем виноваты гормоны.
Я — комок нервов.
— Не знаю, детка, — честно отвечает он, целуя меня в щеку. — Не думаю. Но знаешь что? — Он снова слегка встряхивает меня, заставляя улыбнуться, несмотря на слезы, прилипшие к ресницам. — Это не имеет значения. Те шестнадцать лет в тюрьме изменили меня. А потом появилась ты. Ты заглушаешь голоса внутри меня.
— И ты заглушаешь мои, — отвечаю я, и он улыбается.
— Вот именно. Мы — свет друг для друга во тьме. — Его взгляд смягчается, и он смахивает сбежавшие слезы большим пальцем. — Ты будешь хорошей матерью.
— Ты звучишь так уверенно.
— Я знаю, что будешь.
Его губы захватывают мои, его язык проникает в мой рот и развеивает мои тревоги.
Я отвечаю со всей страстью, обвивая его шею руками и целуя в ответ, обожая мужественный звук, рокочущий в его груди.
— Ты будешь потрясающим отцом, — выдыхаю я между поцелуями, чувствуя, как он улыбается в мои губы.
— Я буду стараться изо всех сил, чтобы обеспечить нашему ребенку самое счастливое будущее на свете.
Он опускается на колени и кладет ладони на мои бедра. Затем он резко раздвигает их, и игривая усмешка на его губах приобретает похабный оттенок.
Моя грудь вздымается от прерывистого вздоха, когда он зацепляет пальцами мои трусики. Он медленно, дразняще стаскивает их по моим ногам, затем перебрасывает через плечо и погружается лицом между моих ног, чтобы вдохнуть мой запах.
Его широкие плечи двигаются, пока я скольжу руками по ним, восхищаясь их мужественной красотой. Ткань его белой рубашки собирается складками под моими пальцами.
Он смотрит на меня снизу из-под темных ресниц, его горячее дыхание обжигает мою промежность. Я охвачена похотью, жажду его, видя его таким, с головой, зажатой между моих бедер. Трение его щетины о мою кожу вызывает в моем теле эротическую дрожь.
Зловещий огонек вспыхивает в его глазах, когда он наконец проводит своим теплым языком по всей моей щели.
Дыхание перехватывает у меня в груди, и я откидываюсь на спинку дивана. Я стону его имя, бесстыдно возбужденная его греховным ртом. Робби погружает язык в меня и издает горловой звук, вибрируя у моих самых чувствительных мест.
Чувственную мелодию, на которую мое тело отзывается инстинктивно.
Я хочу больше.
— Робби, — хныкаю я, закусывая губу. — Ах, Робби.
— Вот моя хорошая девочка, — хвалит он, проводя большим пальцем по моему клитору, прежде чем водить языком вокруг возбужденного бугорка в такт моим стонам, как луна управляет приливами. — Я взял выходной на остаток дня, чтобы прийти домой и ласкать тебя языком, пока ты не уснешь. — Он кусает меня за внутреннюю сторону бедра, вырывая вздох с моих трепещущих губ.
Я приподнимаю голову, наблюдая, как он лижет, сосет и покусывает, сдерживая свое обещание пировать на мне, пока солнце за окном слева не опустится ниже океанского горизонта.
Дрожащие вздохи сотрясают мою грудь, а внутри все сжимается и закручивается в спираль. Напряжение нарастает, пока я больше не могу его сдерживать.
Захватывая мой клитор между зубов, он трахает меня своими длинными пальцами.
Пальцами, которые я видела в крови.
Пальцами, которые убивали.
Те же самые пальцы толкают меня за грань, и я кончаю, сжимаясь вокруг них.
Я содрогаюсь и трясусь. Я хныкаю и вздрагиваю.
Продолжая двигать пальцами внутри меня, он выжимает каждую каплю моего оргазма, пока я не начинаю дрожать и едва могу держать голову прямо.
Пока мое сердце с трудом возвращается к нормальному ритму, тяжело стуча в висках и в груди, он вынимает пальцы и облизывает их.
Он издает горловой звук, полный мужского одобрения, а затем его взгляд сталкивается с моим, тяжелый от похоти и обещания продолжения. Он поднимается на ноги, и его твердый член натягивает ткань брюк, когда он берет меня за подбородок.
— Я приготовлю твое любимое блюдо, а потом я тебя жестко оттрахаю, миссис Майерс. Я заставлю тебя кричать так, что весь дом содрогнется, еще до конца ночи. Это, блять, обещание.
Конец.