Руки моего папы похожи на ту змею, которая сжимала меня до смерти.
Мужчина рядом с нами с волчьей ухмылкой бросает на стол свою первую карту и затягивается сигарой.
Стряхнув пепел в пепельницу, он улыбается.
— Давай сыграем в карты, малышка.
1
Саванна
— Простите, повторите это еще раз? — выдавливаю я, когда Эллиот бормочет: «Ни за что!» рядом со мной.
Не обращая на него внимания, смотрю на своего босса Джеймса, который чешет висок, явно испытывая дискомфорт.
Его небольшой офис с новостными статьями вдоль стен, столом, который является его гордостью и радостью, и одинокой книжной полкой, кажется еще меньше теперь, когда гнев Эллиота высасывает весь кислород.
— Я признаю, что это не идеально... — начинает он, но Эллиот его перебивает.
— Почему Робби Хэммонд, один из самых известных серийных убийц в стране, отказался давать интервью кому-либо, кроме неё? — Он машет рукой в мою сторону. — Почему она?
Прикусив губу, я скрещиваю руки на груди, игнорируя вспышку раздражения из-за его хренового отношения. Несмотря на мою неприязнь к нему, в его словах есть правда. Я проработала в газете чуть меньше двух месяцев, и вдруг, казалось бы, ни с того ни с сего, газета получила приглашение на интервью от не кого иного, как от Робби Хэммонда, но с одним условием — это должна быть я.
В обмен на эксклюзив он согласился позволить мне брать у него интервью в течении часа раз в неделю перед его запланированной казнью в следующем году. Это чертовски важное дело, от которого наша маленькая газета не может отказаться. Было бы глупо.
Но почему именно я?
Беспокойство и интрига борятся во мне. Однако я также польщена, что чертовски настораживает. Кому захочется привлекать внимание убийцы? Что еще важнее, как это вообще могло произойти? Он провел за решеткой шестнадцать лет.
В данный момент мое любопытство напоминает заросшую сорняками лужайку. Как бы я ни старалась сдерживать его, оно становится неконтролируемым. Я хочу выяснить, почему он выбрал меня, а не успешного, трудолюбивого репортера рядом со мной, который в данный момент сверлит меня взглядом.
Эллиот всегда был настойчив. Когда я переступила порог этого здания, он первым представился.
Джеймс прочищает горло, поправляя съехавший набок галстук.
— Это не в моей власти, Эллиот. Кроме того, это может стать хорошей возможностью для Саванны. Да, она новенькая, но я уверен, что у нее все получится.
— Позволь мне, по крайней мере, сопровождать ее, — требует Эллиот, заставляя меня прищуриться.
— В чем, черт возьми, твоя проблема? — рычу я.
— А теперь давайте не будем спорить...
Эллиот поворачивается ко мне, расправляя плечи.
— Моя гребаная проблема? Робби Хэммонд — серийный убийца, или ты забыла?
— Не похоже, что я останусь с ним наедине, — фыркаю я.
— Это к делу не относится. Он будет манипулировать тобой.
— Манипулировать мной? — огрызаюсь я, гнев захлестывает меня. — Ты думаешь, я не смогу постоять за себя?
— Как ты думаешь, почему он потребовал тебя?
Джеймс устало наблюдает за нашей перепалкой, положив руки на стол, по виску стекает капелька пота.
У нас с Эллиотом были разногласия с тех пор, как мы впервые встретились, потому что он — упрямый засранец, который никогда не отступит. Я взялась за эту работу от чистого отчаяния, после того как однажды в мой почтовый ящик пришло электронное письмо с рекламой репортера.
Когда пришла на собеседование, Джеймс выглядел удивленным, утверждая, что ничего не знает о рекламе, но признал, что ему не помешал бы такой энергичный человек, как я.
И вот я здесь, не позволяю своему коллеге запугивать меня, потому что он надеялся, что эта работа попадет к нему на стол.
— Ты просто завидуешь, вот и все, — выплевываю я, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.
Джеймс наливает себе стакан воды и залпом выпивает его.
Ухмыляясь, Эллиот разворачивается и стремительно выходит, но перед тем, как захлопнуть дверь, указывает на меня пальцем:
— Тебе лучше не упускать такую возможность. Ты хоть представляешь, что это могло бы сделать для нашей газеты?