— Скажи мне, Саванна, — его язык скользит по нижней губе, — ты чувствуешь сожаление?
Мои глаза расширяются.
Что за чёрт?
— Как я уже сказал… — Его хриплый голос сжимает моё горло, когда он наклоняется вперёд, занимая слишком много пространства. — Я расскажу тебе свою историю, когда ты доверишься мне с твоей.
13
Саванна
Не знаю, сколько времени я уже сижу в этом кресле, упершись локтями в колени и сложив пальцы у губ.
Мой отец уставился в телевизор, пересматривая вчерашние гонки. Шарлотта громко перебирает посуду на кухне, но я не могу отвести взгляд от отца.
Любил ли он меня хоть когда-нибудь? Хотя бы в своем искаженном сознании — заботился ли он обо мне? О своей дочери, единственном ребенке? Я не могу успокоиться с тех пор, как вышла из тюрьмы.
У Робби жуткий талант заползать мне под кожу, как паразит. Не получается стряхнуть с себя то, как его тщательно подобранные слова ранят меня до глубины души, словно отточенные лезвия.
Он владеет ими с хирургической точностью. Может, он и не может привязать меня к кровати и днями пытать орудием по своему выбору, но у него нет проблем вытаскивать наружу тени, что прячутся во мне. Для него я — игра, которую он с удовольствием распутывает слой за слоем.
Я разваливаюсь на части, хочу я того или нет.
Сегодня отец дышит тише, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому его вдоху.
Когда его грудь поднимается, я одновременно испытываю и облегчение, и разочарование. Как можно быть настолько противоречивой? Этот человек — хищник. Но иногда куда более страшные монстры ждут своего часа. Монстры вроде…
— Ты в порядке, Саванна?
Я резко поднимаю голову, моргая на Шарлотту. Она стоит у входа в гостиную, сложив руки перед собой. Морщинки беспокойства на ее лбу невозможно не заметить.
— Все хорошо, — успокаиваю я ее. — Просто устала и переживаю из-за денег.
Тихо вздохнув, она заходит в комнату и кладет руку мне на плечо.
— Сбережения заканчиваются. Скоро я не смогу оплачивать индивидуальный уход. — Я поднимаю руку и накрываю ее ладонь своей, бесцельно глядя на отца. — Я не могу быть рядом с ним круглосуточно.
— Я знаю, — тихо отвечает она. — Никто этого от тебя не ждет.
— Ждут. Он мой отец. Я единственный человек, который у него есть.
Как же это иронично.
Когда-то он был всем, что у меня было. Теперь все изменилось, и я — его точка опоры, причина, по которой он еще жив.
Меня внезапно охватывает дикое желание захохотать, но я подавляю его. Сейчас не время терять самообладание.
— Ты хорошая дочь, — говорит Шарлотта, приседая рядом со мной. Она берет мою руку в свои, проводит большими пальцами по моей коже и дарит мне добрую улыбку. — Что бы ни случилось в будущем, какие бы трудности ни ждали, ты была хорошей дочерью.
Если бы она только знала.
Я не хорошая. Во мне нет ни капли доброты. Я такая же бессердечная, как мой отец в свое время.
Робби видит правду во мне. Я не могу скрыть, кто я, когда он рядом.
— Нормально иногда грустить, дорогая. Но нельзя позволять себе погружаться в печаль. Сегодня ты даешь себе прочувствовать все, что тебя тревожит, а завтра снова встаешь и делаешь то, что нужно.
Меня не должно было удивлять, что Эллиот привел меня в такой шикарный ресторан. Люстры сверкают над головой, устрицы в меню стоят столько, что я чуть не подавилась собственной слюной, а дорогое вино передо мной заставляет задуматься, как Эллиот может позволить себе такую роскошь на нашу скромную зарплату.
Или, может, я просто слишком задавлена медицинскими счетами, чтобы понимать, что нормально в реальном мире.
Есть еще вариант, что он зарабатывает намного больше меня — он моложе, но опытнее, да и вообще мужчина. А я — молодая женщина в жестоком бизнесе.
Я отбрасываю эту мысль — нет смысла зацикливаться на негативе. История Робби станет трамплином для моей карьеры.
Как раз когда я начинаю думать, не смыло ли Эллиота в унитаз, он возвращается, петляя между столиками.
— Еда пришла, — говорю я, не понимая, как он уговорил меня заказать устрицы. Они выглядят совершенно неаппетитно.
— Была очередь, — объясняет он, и я хмурюсь.
— Серьезно? Очередь?
Он наклоняется, и я вовремя замечаю, как он протягивает мне мои ключи.
— Наверное, упали со стола.
Благодарная, я улыбаюсь, забираю ключи из его ладони и убираю в сумку.
Когда он садится, он наполняет мой бокал. Вино плещется о стенки, и он ставит бутылку обратно на стол.