Отмахнувшись от тревоги, я открываю дверь и хватаюсь за крышу. Эллиот поднимает взгляд, когда я заглядываю внутрь.
Ключи болтаются в замке зажигания.
Заднее сиденье безупречно чистое.
— Чего ты ждешь?
Наши взгляды встречаются, и волосы на моей шее встают дыбом.
Правило номер четыре: Доверяй своей интуиции.
— Вообще-то, я передумала.
Я захлопываю дверь и направляюсь к своей машине, когда он выскакивает из своей.
— И что ты будешь делать? Спать в машине?
— Я разберусь.
— Да ладно, не будь дурочкой. Дай мне отвезти тебя.
Мой взгляд скользит к испорченному колесу. Я сужаю глаза и слегка наклоняю голову, прежде чем снова посмотреть на него.
— Там правда была очередь, Эллиот?
— Что? — Он выглядит ошарашенным. — О чем ты?
— В ресторане… Ты отсутствовал очень долго.
Когда он делает шаг ко мне, я отпрыгиваю.
Его челюсть напрягается.
— Ты не можешь спать в машине, Саванна.
— Я разберусь. — Я указываю подбородком на его машину. — Езжай домой, Эллиот.
— Ты серьезно? Думаешь, это я? — Он указывает на колесо.
— Просто езжай.
Его глаза сужаются, и затем, когда дверь ресторана открывается на парковке, он фыркает.
— Знаешь что? Как хочешь. Если хочешь замерзнуть в своей машине — твой выбор.
Я не дышу, пока он не выезжает с парковки с визгом шин. Свет его фар скоро растворяется в темноте.
Снежинки падают на кончик моего носа. Ветер мертво спокоен. Тишина окутывает меня, и я осматриваю темную парковку, замечая тусклый фонарь неподалеку. Это действительно идеальное место для преступления.
Голос Робби снова шепчет в моей голове: «Доверяй своей интуиции».
14
Робби
Развалившись на койке и бессмысленно уставившись в громко работающий телевизор, я перевожу взгляд на дверь, когда открывается окошко для передачи.
— Поднос, заключённый.
Я сползаю с кровати, забираю поднос и делаю несколько шагов к двери.
Миллер забирает его, когда я просовываю, а затем показываются его пальцы, зажавшие записку.
— Это тебе обойдётся, — говорит он.
Я хрипло усмехаюсь, забирая записку.
— Ты говоришь это каждый раз.
— Она огонь.
Я замираю, резко поворачивая голову к двери.
— Что ты сказал?
— Репортёрша. Прочти записку. Она отказалась уходить, пока кто-нибудь не согласится передать её лично в твои руки.
— Ты читал?
— Конечно, блять, читал. Ты приговорённый преступник, Хэммонд.
Я сажусь на потертый матрас и разворачиваю записку.
«У меня есть новая информация, которая может тебя заинтересовать.»
Всматриваясь в дверь, я медленно поднимаюсь и подхожу ближе.
— Какая информация, Миллер?
— Для тебя — офицер Миллер, Хэммонд.
Я закатываю глаза.
— Офицер Миллер.
— Так лучше.
— Какая информация? — спрашиваю я, упираясь рукой в стену и приближая лицо к двери.
— Это тебе обойдётся.
— Я не буду сосать твой член, — рычу я.
Его низкий смешок доносится из-за двери.
— Ты же знаешь, я не торгую секс-услугами.
Почесывая бороду, я лихорадочно вспоминаю любые сплетни, которые мог подхватить за время редкого общения в этом месте.
Офицер Миллер любит информацию, которая может пригодиться в будущем, а её здесь предостаточно — в месте, где тонкие стены отделяют сто восемьдесят заключённых, ожидающих смерти.
— Возможно, у меня есть кое-что, — протягиваю я, откидываясь на стену.
— Возможно или есть?
— Я ещё тебя не подводил.
— Верно, — бормочет он, прежде чем я слышу, как он шевелится. — Твоя девчонка вчера ужинала. В шикарном ресторане.
Моя девчонка…
Его шаги удаляются, растворяясь в коридоре. Он потребует расплаты позже. Так всегда и бывает.
Стиснув зубы, я сдерживаю желание ударить кулаком в стену. Охренеть как бесит быть запертым в этой душной камере, но по крайней мере она в безопасности от жгучей ярости, бушующей в моих жилах.
Как капризный ребёнок, она пошла с коллегой, несмотря на мои предупреждения.
Подходя к кровати, я плюхаюсь и разворачиваю письмо.
Правило номер пять: всегда паркуйся рядом с фонарём.
Я скольжу взглядом по её округлому почерку. В груди разливается тепло, смягчая гнев, от которого моя свободная рука сжимается в кулак.
Я представляю, как она писала эту записку, аккуратно выводя буквы, прежде чем сложить её.
Она приехала сюда, чтобы передать её, хотя наше следующее интервью назначено только на послезавтра.