— Вопросы, — повторяет она, не отрывая глаз от моего рта.
— Вопросы, мэм. Профессиональные вопросы.
Мы так близко, что мне лишь стоит наклониться на дюйм, чтобы поцеловать её.
— Как бы ты убил его? Теоретически, конечно. — Её глаза поднимаются, встречаясь с моими, в то же время она просовывает руку под стол, чтобы переплести пальцы с моими. Мои яйца ноют от желания быть глубоко внутри неё.
— Давай посмотрим, — шепчу я, прижимая наши ладони. — Мысль о том, что он наслаждается твоей компанией, преследует меня каждый раз, когда я закрываю глаза.
— Тогда не закрывай их. — Её хриплый голос пересыхает, и я хрипло усмехаюсь.
— Думаешь, я не пробовал? Я лежу ночью, мучая себя. Так что отвечая на твой вопрос, Саванна, я бы не спешил.
Ей удаётся сделать так, что даже её цыканье звучит сексуально.
— Ты не спешил со всеми своими жертвами. Знаменитый Хэммонд не торопится с убийствами.
Мои губы растягиваются в улыбке.
Не усмешка, а настоящая улыбка.
Такая улыбка, которая мне незнакома. Я могу по пальцам пересчитать разы, когда чувствовал, как щёки напрягаются так сильно, но ей это нравится, судя по вспышке в глазах.
— Ты изучала мои методы?
— Я потеряла сон, читая статьи. — В её признании слышится нежелание, и она отводит руку. Я хватаю её обратно, не готовый отпустить. Она быстро тает в моём прикосновении, снова переплетая пальцы.
Моя рука покалывает в каждом месте, где мы соприкасаемся.
— Ты интересуешься мной.
— Тебе это нравится.
— Конечно, нравится.
— Почему? — Её большие глаза снова скользят к моим губам, голодные и напряжённые.
— Я думаю о тебе, Саванна. Мне нравится, что я не одинок в своих мыслях глубокой ночью.
Она переводит тяжёлый взгляд на меня, между бровей появляется морщинка.
— Ты уклоняешься от вопроса, Хэммонд.
Мой член шевелится. Я не помню, когда женщина последний раз так пожирала меня глазами, но даже тогда это не была та, которой я действительно желал. Я использую всю оставшуюся силу воли, чтобы не сорваться со стула.
— Так жаждешь крови, — дразню я, открыто вдыхая её запах.
Она не отрицает. Вместо этого просто ждёт, следя за каждым моим движением.
Я сосредотачиваюсь на ощущении её маленького пальца, рисующего круги на моём запястье.
— Если бы он был с тобой наедине, он бы хотел прикоснуться губами и довести тебя до оргазма своими руками. — Её дыхание замирает. — Он бы хотел почувствовать, как ты кончаешь на его члене. — Её пьянящие глаза бросаются к офицеру Гарсии, но тому плевать. — Я этого не допущу. — Я сжимаю её руку в предупреждение. — Никто не смеет прикасаться к тебе, Саванна. Никто не посмеет даже представить тебя голой и нуждающейся.
— Ты не можешь убить каждого, кто фантазирует обо мне.
— Посмотри на меня.
— Я смотрю. И знаешь, что вижу? Я вижу человека, который любит поговорить, но не может сделать ничего. Через несколько минут тебя закуют и отведут в камеру.
— Я думал, это теоретический вопрос, — напоминаю я, тайно довольный, когда её щёки розовеют. — Я скажу тебе, что сделал бы. Я отрезал бы ему пальцы один за другим, и когда он будет готов потерять сознание, вырвал бы язык и отправил его тебе в красивой коробочке.
— Ты и правда чудовище.
— По крайней мере, я предложил бы ему милосердие смерти. В конце концов.
Она отстраняется, но я удерживаю её руку.
— А ты проявила бы такое милосердие, Саванна? — Когда её глаза наполняются слезами, я продолжаю: — Перефразирую. Ты проявила его?
15
Робби
15 лет
— Робби! — крикнула мама из своей комнаты, растягивая слово. Где-то в последние годы рецептурных лекарств ей стало недостаточно, и теперь она подсела на что-то посильнее и на алкоголь. Отца, как всегда, не было дома. Мама была одинока. — Робби!
Тяжелый камень страха лежал у меня в животе, когда я сбросил тонкое, продырявленное молью одеяло и поднялся с пружинящего матраса на полу. Чего она хотела на этот раз? Еще алкоголя? Таблеток? Может, у нее опять начался один из её приступов, и она собиралась обрушить на меня поток оскорблений, как это часто случалось в последнее время.
— Робби! — что-то грохнуло у нее в комнате.
Я потер глаза, сгоняя остатки сна, распахнул дверь и вышел в темный коридор. Я не смотрел на время, но до утра было еще далеко.
Запах алкоголя ударил в нос, когда я со скрипом открыл её дверь и заглянул внутрь.