Закрыв ноутбук, я разворачиваю кресло. Жанин выглядит как кот, который съел канарейку, — одета с иголочки в брючный костюм и очки в тонкой оправе, чисто для стиля. В прошлом году она сделала лазерную коррекцию зрения.
— Ты на свидание собралась?
— В деловом костюме? — Её красная помада контрастирует с белоснежными зубами, когда она улыбается. Она поправляет собранные в хвост волосы, проверяя, не выбилась ли хоть одна прядка. — Я выгляжу презентабельно?
— Презентабельно? — Я указываю на её наряд. — Ты выглядишь так, будто баллотируешься в президенты. Какой повод?
Она хохочет, будто мой вопрос — самое смешное, что она слышала за год.
— Ох, Саванна. Ты точно живёшь под камнем.
— Мы это выяснили давным-давно, — бормочу я, тянусь к кружке с кофе и понимаю, что она пуста. История моей жизни.
— Я серьёзно, Саванна. Ты пишешь о самой желанной теме в этом городе, но до сих пор ничего не понимаешь.
— Ну и? — Переворачиваю кружку вверх дном. Ни единой капли. — Ты собираешься меня просветить? — Ставлю кружку на место и делаю своё лучшее фальшивое лицо «я заинтересована». Мне точно не любопытно.
— Казнь Дерека Ричарда Джеймсона назначена на сегодня. Угадай, кто поручил мне освещать это как прессе?
— Ненавижу, когда они так делают.
— Что именно? — спрашивает она.
— Используют полные имена. Никто так не говорит. Я же не зашла на интервью к Джеймсу со словами: «Я — Саванна Клэр Кэмпбелл».
— Твоё второе имя — Клэр?
Закатываю глаза и разворачиваюсь, чтобы снова включить ноутбук. Мне правда нужно закончить колонку до того, как Джеймс начнёт стоять у меня над душой. Он и так уже достал меня по полной.
— Ты будешь следующей, когда придёт очередь Робби.
Хмурюсь и резко поворачиваюсь к ней.
— Джеймс захочет, чтобы ты освещала казнь Робби… — Она замолкает, когда мои глаза становятся круглыми, как блюдца. Наверное, видит, как меня это потрясло. — В смысле, это же логично, да? История Робби — твоя. Джеймс захочет, чтобы ты была там и записала его последние слова.
Я не могу говорить. Горло сжалось наглухо. Что Робби сказал на днях? Девяносто три ночи? Значит, сейчас… сколько? Восемьдесят девять? Ещё пара секунд — и у меня начнётся гипервентиляция, но Жанин неловко смеётся. Наверное, я выгляжу так, будто вот-вот заплачу.
— В общем, — говорит она, указывая большим пальцем за спину, — мне пора. Не могу опоздать на свидание Дерека со смертью.
Машу ей рукой, упираюсь локтями в колени и опускаю голову между ног. Ногти впиваются в кожу головы. Меня сейчас вырвет. Я не могу смотреть, как умрёт Робби — тот самый человек, который держал мою руку под столом и заставлял меня чувствовать то, что не мог заставить чувствовать никто другой. Эти чёртовы глаза могут удерживать меня в плену часами. Его улыбка… и эта очаровательная ямочка на щеке.
На что я подписалась, согласившись писать эту историю? Я была такой, блять, наивной, думая, что не попаду под чары человека, чья загадочная личность — его главное оружие, чтобы заманивать жертв поближе. Он мастер манипуляций. Ни одна женщина не стала бы добровольно помогать ему искать что-то в его машине, если бы он вёл себя как жуткий сталкер посреди ночи.
За десять минут он может убедить женщину, что она в безопасности. Или, по крайней мере, заставить её проигнорировать инстинкт «бей или беги».
Я знаю это не понаслышке. Я доверилась ему с первой же секунды, когда села напротив на шатком стуле и посмотрела ему в глаза.
— Наивная, — шепчу. — Чёртовски наивная.
— Да, именно так.
Я вскрикиваю и подпрыгиваю на месте.
Эллиот смеётся, входя в моё пространство.
— Какого чёрта! — почти кричу я. — Не пугай меня так!
— Прости, — усмехается он, поднимая руки в жесте капитуляции, но в его сверкающих глазах нет ни капли раскаяния.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, потирая переносицу. Теперь у меня болит голова. Просто замечательно.
— Я должен извиниться перед тобой ещё раз.
Опускаю руку и поднимаю взгляд.
— У меня жёсткий дедлайн, Эллиот. Без обид, но не трать силы. Извинения не нужны. Ты был мудаком, я дала тебе пощёчину. Мы в расчёте.
Он проходит мимо, разворачивается и прислоняется к моему столу, обхватив пальцами край. Смотрит вниз на свои скрещённые лодыжки, сжимая челюсть. Я жду.
— Почему ты наивная? — неожиданно спрашивает он.