— Просто оставьте его в наручниках. Он не сможет мне навредить, если будет обездвижен. Когда час истечёт, я высосу из вас всё до капли, офицер.
Он кряхтит, двигая бёдрами в моей руке.
— Я могу потерять работу.
— Без обид, офицер Миллер, но мне тоже есть что терять. Хотите лучший минет в вашей жизни или нет? Время идёт.
На его лице мелькает нерешительность, но после ещё одного сжатия он сдаётся.
Мужчины так предсказуемы.
Он отходит, поправляя эрекцию.
— Хэммонд останется в наручниках.
— Абсолютно.
Он не поверит, что я ему доверяю, если он будет в наручниках, но это проблема для будущей меня.
Победа сладка на вкус, когда офицер направляется к комнате для допросов.
Когда я сажусь на стул и роюсь в сумке в поисках диктофона и блокнота, он прочищает горло.
— Сейчас приведу его.
Моя сладкая улыбка могла бы окаменеть даже самые возбуждённые члены.
— До скорого, офицер.
Я считаю секунды, глядя в окно. Сердце бешено колотится в груди, то замирая, то стуча с новой силой. Я могу потерять сознание от волнения, но в то же время странно возбуждена самой мыслью, что Хэммонд будет принадлежать только мне.
Дверь открывается — и вот он здесь, заполняя собой всё пространство своими широкими плечами, пронзительным взглядом и растрёпанными волосами, ещё влажными после душа.
— Хэммонд сегодня не в духе, потому что его распорядок изменился после казни Джеймсона, — в голосе надзирателя Миллера слышится насмешка.
— Хотя бы предупреждать заранее, блять, — бормочет Хэммонд, не отводя от меня глаз. Я горю под этим взглядом.
— Ты потерял право на информацию в тот день, когда был осужден за убийство, заключенный.
Я вздрагиваю.
Робби отрывает взгляд от меня, чтобы спросить:
— А как насчет наручников?
Надзиратель Миллер усмехается, затем толкает его на стул и подмигивает мне.
— У вас есть час, мэм.
Он выходит, и щелчок двери разрывает оглушительную тишину, как выстрел.
— Что. Ты. Наделала? — Робби рычит так тихо и яростно, что я почти отшатываюсь.
Почти.
— Я доверяю тебе, Робби. — Впервые я называю его по имени.
Я отодвигаю стул и обхожу маленький стол. Сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот разорвет грудную клетку. Я чертовски жива в этот момент, и до меня доходит, что до сих пор была мертва и никогда не чувствовала вкуса жизни.
Он сладкий и сочный, не говоря уже о том, что чертовски болезненный. Моя грудь не может его вместить. Я боюсь, как никогда раньше — но не его.
Никогда его.
Какая же я дура.
— Я доверяю тебе. — Мой голос едва слышен, и его челюсть дергается в ответ.
— Ты доверяешь мне, Саванна?
Я рядом с ним, мои пальцы жаждут отвести волосы с его темного лба.
— Теперь ты мне веришь?
— Легко доверять тигру в наморднике и на цепи. — Он кивает на наручники, но тут же возвращает взгляд на мои пальцы, когда я показываю ему маленький ключ, который стащила из кармана надзирателя Миллера.
Его темный смешок полон похоти, и я кусаю губу в ответ.
— Хочешь, чтобы я освободила тебя, Робби? — шепчу я, поддаваясь желанию и проводя пальцами по его волосам. Они такие мягкие, как я и представляла. Даже мягче.
— Это зависит от одного, — отвечает он хрипло. — Какую сделку ты заключила с Миллером?
Моя улыбка невинна, и он сужает глаза.
— Это не твоя забота.
Возможно, я самая глупая женщина на планете, но я игнорирую страх, который шепчет мне сесть обратно на стул. Ключ поворачивается в замке с громким щелчком. Робби не сводит с меня глаз.
Дрожащими руками я снимаю наручники и бросаю их на пол. На мгновение я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме громкого стука сердца.
Я поднимаю глаза, и наши взгляды сталкиваются.
Одним быстрым движением он обхватывает меня за зад, ставит на стол и прижимает к поверхности. Моя спина встречается с жесткой столешницей, но этот удар — ничто по сравнению с ощущением его больших грубых рук на моих бедрах.
Он задирает юбку до талии и низко рычит.
Так вот… сегодня утром я не надела трусики.
— Блять, — шепчет он, раздвигая мои дрожащие бедра и глядя на мою киску. — Ты меня убьёшь…
— Тут убийца ты, Робби. Так что разрушь меня.
Наши взгляды встречаются, но вместо ответа он опускается на колени, притягивает меня к своему рту и резко шлепает по моим набухшим половым губам, заставляя меня вскрикнуть. Он вдыхает мой запах, проводит носом по моей щели и стонет, как голодный зверь, готовый разорвать плоть.