22
Саванна
— Ты что, убегаешь от меня?
Я взвизгиваю и резко оборачиваюсь, спиной упираясь в закрытую дверь. Миллер приближается ко мне тем самым шагом, который я узнаю с детства. Медленные шаги, тяжелые ботинки со стальными носками, большие пальцы, зацепленные за пояс, и хищный блеск в глазах.
— Я выполнил свою часть сделки. Ты получила свой час, и, судя по звукам, он тебе очень понравился. Должен сказать, я ожидал, что ты будешь тихонько постанывать. Но нет, у меня в руках оказалась крикунья.
Мое сердце прыгает к горлу, когда он останавливается передо мной и прижимает меня к двери, уперев ладонь в поверхность чуть выше моей головы.
— Было ошибкой делать тебе это предложение, — отвечаю я, облизывая губы.
Робби — опасный мужчина, и я так сильно хотела завоевать его доверие, что даже не подумала о последствиях. Теперь у меня нет сомнений: человек передо мной — ходячий мертвец, если я не убежу его, что это плохая идея.
— Ошибка, — он протяжно гудит, пристально наблюдая за мной. Слишком пристально.
— У тебя же должно быть хоть какое-то чувство самосохранения. Он покалечит тебя, если ты тронешь меня.
— Если ты не заметила, красотка, он заперт в своей камере. Здесь мне никто не указ.
— Пожалуйста, не надо, — умоляю я, когда он надавливает на ручку.
Дверь со скрипом открывается, и я спотыкаюсь, отступая в комнату. Офицер Миллер шаг за шагом следует за мной, закрывает дверь и щелкает замком.
— Вот в чем дело насчет одолжений. Я всегда возвращаю долги.
— Ты меня не слушаешь! — почти кричу я, отступая за стол, чтобы создать дистанцию между нами. — Хэммонд убьет тебя!
Он игнорирует мое предупреждение и продолжает преследовать меня.
— Насколько сильно тебе нужно его признание? Настолько, чтобы предложить мне отсосать, да? Вот в чем дело: больше никаких встреч, если ты не опустишься на колени, как хорошая маленькая шлюха.
Мое сердце проваливается в желудок.
Он сокращает расстояние между нами за три шага.
— Власть в моих руках, дорогая. Я могу прекратить эти встречи.
— Ты не сделаешь этого.
С насмешливым цоканьем он заправляет мои волосы за ухо и проводит большим пальцем по нижней губе. Он размазывает оставшуюся помаду между пальцами.
— Я сделаю кое-что похуже, милашка. — Его взгляд сталкивается с моим. — Не только встречи прекратятся, но и Хэммонд отправится в карцер до конца своей жалкой жизни. Это то, чего ты хочешь? Чтобы его лишили ежедневного часа на прогулке во дворе? Чтобы он гнил в темной камере без окон, пока мы не введем ему яд в вены?
Мое дыхание сбивается, пока я мечусь взглядом между его глаз, отчаянно пытаясь найти хоть каплю человечности.
Ничего.
— Ты чудовище.
Миллер издает одобрительный звук.
— Здесь выживает сильнейший. Хэммонд оказался более слабым хищником.
Тошнота сжимает мой желудок.
— В этой камере должен быть ты.
— Хватит болтать, красотка. Давай займем этот милый ротик чем-то более полезным.
— Ты заслуживаешь смерти.
Его ладонь со свистом рассекает воздух и больно шлепает меня по щеке. Затем он хватает меня за плечи, брызгая слюной в лицо, и рычит:
— Либо ты добровольно опускаешься на колени и даешь мне то, что так щедро предлагала раньше, либо Хэммонд сгниет в карцере. Здесь вся власть у меня, дорогая. Я решаю, будет ли он есть или спать. Поверь, я сделаю его оставшиеся дни адом, если ты вздумаешь перечить мне.
Я отталкиваю его и отбрасываю волосы с лица.
— Хорошо. Успокойся.
Мое сердце болезненно колотится в груди, когда я наклоняюсь и шепчу ему на ухо:
— Я сделаю тебе хорошо.
Дрожь пробегает по его телу, и хватка на моих плечах ослабевает. Я хватаю его член через штаны, оставляя легкий поцелуй на шее — ровно настолько, чтобы отметить его для смерти.
Опускаясь на колени, я смотрю на него снизу вверх, пока он проводит руками по моим волосам.
Вот для чего меня готовил мой отец.
Только теперь я взрослая и ношу в себе чертову обиду.
Я поднимаю руку и расстегиваю его ширинку, зрение заволакивает ненависть.
Лучше бы мне сделать ему действительно хорошо, потому что это последний минет в его жизни.
Одна только эта мысль пробегает по моей коже сладостной дрожью, прежде чем осесть между ног, как обещание.
Робби ждет, чтобы увидеть, какую карту я разыграю.
С сладкой улыбкой, пропитанной фальшью и жестокостью, я кладу свою королеву.
Тик-так. Ты мертв.
Я стягиваю его штаны и трусы с волосатых бедер и обхватываю пальцами его тонкий ствол, игнорируя тошноту в животе.