Но входит не Робби.
Входит мой собственный кошмар.
Моя улыбка гаснет, и я замираю на стуле. Этого не может быть. Мои кошмары не выползают из-под кровати после того, как я изгнала их в тот судьбоносный день.
Я больше не та испуганная маленькая девочка. Я отказываюсь ею быть.
Но глаза всё равно наполняются слезами, когда офицер Миллер закрывает дверь и поворачивает ключ. Я знаю, что он сейчас скажет, ещё до того, как он произнесёт это.
Его ключи бренчат у пояса, и он с показной медленностью, размеренными шагами приближается ко мне, похожий на кота, съевшего канарейку.
— Хэммонд не сможет принять тебя сегодня. Он проводит столь необходимое время в карцере.
Нет…
Моя голова мотается в отрицании.
Нет… Робби обещал убить его. Я пометила Миллера для жнеца. Я оставила свою помаду на его шее.
Я отсосала у него, чтобы обезопасить Хэммонда. Я опустилась на колени перед очередным больным и ублюдковатым мужчиной, хотя клялась себе не позволять никому заставлять меня чувствовать себя той маленькой девочкой, у которой отняли плюшевого мишку. И вот я здесь, дрожа как осиновый лист.
Миллер отводит мои волосы с плеча, прежде чем взять меня за подбородок.
— Ты красивая, когда плачешь.
У меня даже сил нет, чтобы бросить на него злой взгляд. Впервые я просто сломлена.
— Не всё так плохо, детка. Я здесь, чтобы позаботиться о тебе.
— Нет… — Это слово срывается с моих губ, едва слышный сломленный шёпот.
Его пальцы впиваются в мой подбородок, и он принуждает меня смотреть на него, когда я пытаюсь взглянуть в окно на тощие деревья.
Они так прекрасны, качаясь на ветру, тишина окутывает их кривые ветви.
— Смотри на меня.
Я смотрю. Какой у меня ещё выбор? Он разыграл свои карты.
— Я почувствовал некоторое нежелание с твоей стороны на прошлой неделе, и мне нужно было, чтобы ты поняла, кто здесь главный, детка. Жизнь Хэммонда в моей власти, и если ты хочешь снова увидеть его, если хочешь спать спокойно по ночам, зная, что у Хэммонда есть доступ к еде по расписанию и телевизору, или даже к той потрёпанной книжке в мягкой обложке, которую он так любит, тогда ты раздвинешь для меня ноги.
Когда я пытаюсь высвободить подбородок, он хватает меня всей ладонью и впивается пальцами в щёки.
Он наклоняется и рычит мне в лицо:
— Смотри на меня, шлюха. За каждую жалкую слезу, что ты прольёшь, я добавлю ему лишний день в карцере и отниму один приём пищи.
Он отпускает меня, дёргает за руку, заставляя встать, и перегибает через стол. Я даже не сопротивляюсь, когда он стаскивает с меня штаны и трусы. Я знаю, он выполнит своё обещание. Последние дни Хэммонда на этой земле драгоценны для него, и мысль о том, что он, возможно, никогда больше не вдохнёт свежего воздуха на воле, душит меня сильнее, чем тугая хватка Миллера на моей шее.
Миллер расстёгивает ширинку, и брюки падают ему на щиколотки.
Я уперлась в стену, оперевшись руками на край стола, и отшатнулась, когда Миллер вторгся в мое тело и разум своим особым брендом зла.
Я просто дырка. Меня здесь нет. Я где-то далеко, сижу рядом с одиноким осуждённым человеком с измученной душой в темноте. Он смотрит на меня своими печальными голубыми глазами, едва видимыми в полумраке, а я провожу костяшками пальцев по его щеке с щетиной, шепча: «Я твоя».
«Я отомщу за тебя, детка. Просто продержись ещё немного».
Я заставляю его замолчать, водя пальцами по щетине, поражаясь тому, как моё сердце бьётся чаще от её ощущения под кончиками пальцев. Мои пальцы скользят по его верхней губе, и я поднимаю взгляд.
Он ловит моё запястье, наклоняется и покрывает мою челюсть нежными поцелуями. Я едва могу дышать, ресницы трепещут, а он шепчет мне на ухо: «Я здесь, детка. Это я, кого ты чувствуешь. Всегда я».
«Мне страшно», — признаюсь я, пока он успокаивающе проводит большим пальцем по точке пульса на моём запястье.
Его губы вновь скользят по краю моей челюсти и ниже подбородка. Он целует меня в губы, его губы идеально совпадают с моими. «Не бойся, детка. Бояться нечего. Я позабочусь о тебе. Просто продержись для меня ещё немного».
— Блять, какая тугая, — хрипит Миллер, кончая.
«Так вот каково это — умирать?» — спрашиваю я Робби, который заставляет меня замолчать очередным поцелуем.
«Я верну тебя с того света снова, обещаю».
Резкий шлепок по моей голой заднице, затем сперма стекает по моим бёдрам, с каждой секундой становясь всё холоднее.