— Отвали нахуй! — рычит он, и тянется за пистолетом в кобуре, но я слишком быстр, хватая его в захват. Свободной рукой я вытаскиваю оружие из кобуры и прижимаю к его виску. Он, блять, так напуган, дрожит и рыдает у меня в руках, отчаянно пытаясь ударить меня локтем в живот. Я сильнее вдавливаю ствол в его висок.
— Ты станешь на колени, понял?
— Я убью тебя за это, Хэммонд.
— Я уже и так ходячий мертвец. Ты так напуган сейчас потому, что, в отличие от меня, ты не привык жить под пристальным взглядом смерти. Ты думаешь, я боюсь смерти, Миллер? Мне на неё плевать. Но я убью всех, кто посмел прикоснуться к моей девочке, прежде чем кто-то успеет влить мне в вены яд. Мы все умрём рано или поздно, Миллер. Твой день расплаты просто наступил раньше, чем мой.
Я отпускаю его, он разворачивается, поднимая руки к голове в знак капитуляции, но его глаза выдают ненависть, которую он испытывает.
— Раздевайся. Снимай свою форму и клади туда. — Я жестом показываю на небольшой столик у дальней стены.
— Тебе это с рук не сойдёт, — выдыхает он, срывая с себя одежду резкими движениями, которые выдают его ярость и неослабевающий страх.
Я взвожу курок, и его храбрый фасад рассыпается у меня на глазах.
— Давай поговорим, Хэммонд. Я могу помочь тебе. Я могу повлиять на ситуацию.
— На колени, блять, Миллер. Повернись. Руки за голову. Покажи мне, где твоё место.
Нехотя его колени касаются мокрой плитки, и я прижимаю пистолет к затылку. Он резко вдыхает.
— Ты хочешь, чтобы я извинился? Это всё? Извиниться за что? За карцер или за то, что я трахнул твою малышку?
Я замираю.
Он либо самоубийца, либо просто тупой, потому что продолжает говорить.
— О, она сама умоляла. Ты её для меня разогрел, Хэммонд. Тебе стоило почувствовать её киску. Такая, блять, мокрая и тёплая.
Я бью его рукояткой пистолета по голове, и он падает на пол. Похоже, что быстрая смерть теперь превратится в медленную и мучительную. Жаль, что я не могу возиться с ним, как раньше, оставить его в живых на несколько дней, пока я показываю ему истинное значение страдания, но у меня мало времени. Пройдёт совсем немного, и Гарсия поднимет тревогу. Мне нужно торопиться.
Этот парень не заслуживает милосердной смерти.
Хватаю Миллера за руку, выкручиваю её под неестественным углом, и он вскрикивает, тяжело дыша сквозь зубы.
— Ты её трахнул?
Он начинает смеяться, и я увеличиваю давление на его руку. Его безумный смех превращается в рыдания.
— Блять, ладно. Просто остановись.
Я не останавливаюсь. Одно небольшое движение моим запястьем — и его рука сломается.
— Что ты с ней сделал?
— Ладно, ладно, прости, — выдавливает он сквозь мучительные рыдания. — Я сказал ей, что она должна отдаться мне, иначе ты никогда больше не увидишь солнечного света. Я сказал, что буду держать тебя в карцере.
Хруст!
Я оставляю его кричать на полу с поджатыми к груди коленями и прижатым к мокрой плитке лбом. Я прохаживаюсь туда-сюда, адреналин бушует в венах.
Я буду убивать за тебя, детка.
Я заставлю его страдать.
Усмехнувшись, я ставлю босую ногу на его сломанную руку и прилагаю достаточно давления, чтобы он завизжал как поросёнок.
— Это ничего личного, Миллер. — Я наступаю на неё. — Хуй там, это больше чем личное.
Я сжимаю его волосы, захватывая хорошую прядь его дурацкого пробора сбоку. Он тяжело дышит сквозь стиснутые зубы, но вскоре замолкает, когда я вдавливаю его лицо в плитку. Зубы разлетаются. Кровь хлещет из носа и рта.
— Хотя я бы с удовольствием провёл больше времени, экспериментируя с твоим болевым порогом, меня ждёт девушка, так что нашу сессию пыток придётся сократить. Увидимся на той стороне, Миллер. — Я снова вмазываю его лицо в плитку. Убить человека, избивая его лицо в кашу об пол душевой, на удивление легко. Не нужно много времени, чтобы его череп провалился внутрь. Это лучший, блять, звук на свете.
Кровь стекает в слив, окрашивая заплесневелую плитку.
Миллера не узнать, когда я заканчиваю вымещать на его бездыханном теле накопившуюся ярость. Мне даже нравится он таким — со сплющенным, залитым кровью лицом, окружённый зубами и мозговым веществом.
А вот чего я не люблю, так это кусочки плоти и волосы под ногтями. Крови повсюду.
Я быстро принимаю ещё один душ и одеваюсь в форму Миллера. Она маловата, но сойдёт.
Я натягиваю кепку пониже на лоб, когда в дверном проёме раздаётся громкий вздох Гарсии.
— Какого хуя, Хэммонд? Ты убил его…
— Конечно, убил. Я же осуждённый серийный убийца. — Я навожу на него ствол. — Это ничего личного.