Выстрел!
Он падает как подкошенный, тёмно-красная кровь струится из отверстия точно между бровей.
В этот раз это действительно не было личным.
— Прости за это, — говорю я, обыскиваю его, забирая пистолет и ключи. Затем я выхожу оттуда, словно я здесь хозяин, и никто не поднимает глаз. Это, блять, слишком просто; я почти разочарован. Но затем солнечный свет впервые за два десятилетия ударяет мне в лицо, и я теряю нить мыслей. Я жмурюсь от света, снег хрустит под подошвами, я поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза.
На моих губах появляется улыбка.
Мне нужно найти одну девчонку.
30
Саванна
Я провела неделю под защитой властей. Целую неделю гадая, где Робби и всё ли с ним в порядке.
Целую неделю медленно сходя с ума.
Сосульки свисают с края крыши, тая в полуденном солнце, создавая живописную картину. Я никогда не думала, что буду так рада снова видеть свой собственный дом, и не могу сдержать улыбку, глядя на крыльцо. Позади меня офицеры захлопывают двери машины. К сожалению, от них мне не избавиться совсем. Детектив Чапман настаивает, чтобы у моего дома постоянно дежурила полицейская машина, но это всё же лучше, чем защитная опека.
Передняя дверь открывается, и Чапман выходит, за ним по пятам следует Брим.
— Территория обыскана. — Они спускаются с ступенек крыльца и останавливаются передо мной. Чапман предлагает мне ободряющую улыбку — которая мне не нужна. — Вы в безопасности, мисс Кэмпбелл. Мои офицеры будут присматривать за домом. Вот мой номер, если вспомните какую-либо информацию, которая может быть нам полезна.
Я из вежливости беру его визитку, поглядывая на дом, пока Чапман и Брим идут по подъездной дорожке.
Когда их машина уезжает, я делаю глубокий вдох и поднимаюсь на крыльцо. Я уже почти собираюсь положить руку на дверную ручку, когда мои пальцы замирают в нескольких сантиметрах от неё. Я замираю, отказываясь смотреть на линию деревьев у края сада. У меня мурашки бегут по шее, и приятные мурашки растекаются между лопатками.
Я задерживаю дыхание.
Проходит мгновение.
— Мэм? С вами всё в порядке? — спрашивает офицер позади меня. Ступеньки крыльца скрипят, когда он поднимается, чувствуя изменение энергии вокруг меня.
Моё сердце сильно стучит, и мне приходится сдерживать волнение, распирающее мою грудь. Во мне нет ни капли сомнений. Робби здесь.
— Всё в порядке. — Я ободряюще улыбаюсь офицеру. — Просто… — Я прочищаю горло, мельком взглянув на покрытые снегом ели. Я не вижу его, но знаю, что он там. Моё сердце знает это. — А что, если он в доме? — Оглядываюсь на офицера, делая самые невинные глаза.
— Территория была обыскана и взята под охрану. Вы в безопасности, мисс Кэмпбелл. Я могу сопроводить вас внутрь, если это поможет вам чувствовать себя в большей безопасности?
Прикусив нижнюю губу, я киваю. Мой лучший шанс — поддерживать притворство и надеяться, что Робби умён. Он должен держаться подальше.
Мы входим в дом, и я останавливаюсь в гостиной. Кровати моего отца нет.
Как будто его здесь и не было вовсе.
Я подхожу к тому месту, где стояла кровать, и провожу рукой по гладкой кожаной кушетке, стоящей напротив телевизора. На подлокотнике аккуратно сложен плед в клетку, а на кофейном столике стоит стеклянная ваза со свежими цветами.
Шарлотта.
В груди кольнуло.
Офицер кашляет позади меня, выглядя неловко и не в своей тарелке.
— Я в порядке, — успокаиваю я его, и он кивает, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь. Как только щёлкнул замок, я несусь через всю комнату и отодвигаю бордовые занавески. Я смотрю налево и направо, пытаясь его заметить. Никаких признаков его нет. Одеяло снега нетронуто, если не считать следов животных.
Моё сердце падает.
Подавив разочарование, я иду на кухню. Я открываю холодильник, и улыбка появляется на моих губах при виде того, что я вижу — неудивительно обнаружить его полным еды. Мне будет не хватать Шарлотты. Она ангел.
Когда у меня урчит в животе, я выбираю пачку винограда и закрываю холодильник, замечая записку, прикреплённую к нему.
«Я всего лишь на одном звонке от тебя.
Шарлотта».
После того как я шлёпаю рукой по тумбочке как минимум три раза в тщетных попытках попасть по кнопке повтора будильника, оглушительный звук наконец прекращается. Не в силах уснуть, я всю ночь ворочалась до раннего утра, пока истощение наконец не погрузило меня в сон.
Переворачиваясь на спину, я потягиваюсь, как ленивая кошка, раскидывая руки и ноги в утреннем солнце, которое заглядывает в щель между занавесками. В воздухе чувствуется холодок, поэтому я подтягиваю одеяло до подбородка и переворачиваюсь на бок.