Он играет со мной, намеренно затягивая погоню, выжимая каждый испуганный, прерывивый вздох из моих лёгких своими длинными, тяжёлыми шагами.
Когда я рискую оглянуться, я поскальзываюсь. Острые камушки царапают ладони, когда я падаю на обледеневшую землю. Резкая боль на секунду вышибает из меня дыхание, прежде чем я вскакиваю на ноги и продолжаю бежать.
Я несусь по тёмной тропинке, пытаясь убежать от теней. Я выбегаю под тусклый жёлтый свет фонаря, но он тут же исчезает позади. Я не могу думать, потому что сердце ревёт в ушах, как разъярённый океан. Грудь пылает, даже когда ледяное дыхание с трудом пробивается в мои лёгкие, словно рваные ногти.
Наворачиваются слёзы, я спотыкаюсь снова, едва успеваю подняться, как сзади раздаётся его тяжёлый топот.
Слишком близко, и всё же слишком далеко.
Из меня вырывается испуганный, безнадёжный всхлип.
Я напрягаюсь сильнее. Бегу быстрее. Но он всё равно настигает. Его тень становится выше, преследуя мою, пока мы приближаемся к следующему островку тусклого света. Слёзы затуманивают зрение, а ноги угрожают подкоситься. Я не могу вдохнуть кислород достаточно быстро.
Когда он налетает на меня сзади, крик разрывает тихую ночь. Мы падаем на землю, и мои руки принимают на себя основной удар, скользя по камням и льду. Но жгучая боль тонет в море страха, пока я пытаюсь выползти из-под него.
Схватив мои волосы рукой в перчатке, он приподнимает мою голову с земли.
Боль пронзает кожу головы, и я взвизгиваю, но звук так же быстро обрывается, когда холодный металл впивается в моё горло.
Его бёдра прижимают меня к земле, холод просачивается сквозь джинсы, пропитывая плотную ткань. Моё сердце перестало биться. Я задерживаю дыхание.
Его собственное дыхание опаляет мою щёку, он прижимает свои холодные губы к моему уху и сквозь зубы шепчет:
— Правило номер восемь: Никогда не беги от хищника. Не бросай испуганных взглядов через плечо.
Я не могу понять, возбуждён он или зол. Возможно, и то, и другое.
— Это инстинкт, — возражаю я, игнорируя пульсирующую боль в ладонях.
— Это выдаёт в тебе слабую и соблазнительную добычу. — Его тёмный, хриплый голос согревает меня изнутри.
Я скучала по нему.
Влага пульсирует глубоко внизу живота, обострённая острым лезвием у горла.
— Если ты подозреваешь, что на твоём следу охотник, выпрями спину и иди уверенно. Заставь его думать, что ты точно знаешь, куда идешь.
— Ты отступаешь от своего обычного сценария. — Мой прерывистый голос выдаёт меня.
Его бёдра двигаются, сквозь его грудь прокатывается стон, полный муки. Я сдерживаю всхлип, болезненно возбуждённая, несмотря на животный ужас, танцующий на моих обветренных губах. Или, возможно, именно из-за него.
— Ты не преследуешь женщин. Ты заманиваешь их к себе.
Робби вдыхает мой запах, словно скучал по нему, лезвие у моего горла впивается в кожу. Одобрительный гул скользит по моей щеке, прежде чем он впивается зубами в мою мочку уха и кусает достаточно сильно, чтобы вырвать у меня крик боли.
— Игра изменилась с тобой, Саванна. Ты заставляешь меня желать гнаться за тобой до края земли, если это позволит мне вкусить твой страх в воздухе. Он взывает ко мне, как отчаянная молитва о прощении глубокой ночью.
Перекатив меня на спину, он прижимает ледяное лезвие к моим губам, а затем проводит им по линии подбородка и вниз по горлу. Следом идёт восхитительно острое жжение, и мой тихий, эротичный стон заставляет его замереть неестественно неподвижно. Каждая мышца в его мощном теле напрягается. Он сдерживает себя, внимательно наблюдая за мной.
Мне до боли хочется ухватиться за отвороты его куртки и притянуть к своим губам, желая и жаждая вкусить его грешные уста.
— Ты боишься? — спрашивает он, и раскатистый голос напоминает мне о глинтвейне на Рождество — тёплом, насыщенном и пряном.
— Да, — выдыхаю я и взвизгиваю, когда он усиливает нажим на нож.
Его твёрдая эрекция впивается в моё бедро. Тени скрывают его, лицо спрятано под капюшоном. Я так хочу увидеть его глаза.
— Ты боишься, что я убью тебя? — Он подносит лезвие к моим губам, смазывая их медным, скользким кровяным налётом — моей кровью, — а затем наклоняется и проводит тёплым языком по моей нижней губе, они скользят будто огонь по льду. Я стону от этого жара, жаждая большего. Такого большего.
Когда я пытаюсь потянуться к нему, он захватывает мои запястья своей свободной рукой и резко закидывает их мне за голову.
Извиваясь, я пытаюсь либо вырваться, либо прижаться к нему ближе. Я сама не знаю, чего хочу. Робби — как опасный наркотик, что ползёт по моим венам, и мне позарез нужна эта вспышка страха и полное безумие от того, что внимание известного серийного убийцы приковано ко мне и только ко мне. Ни один мужчина ещё не заставлял меня чувствовать себя настолько живой и безрассудной.