— Наверное, волосы.
— Мы не будем отнимать у вас больше времени. Если вы вспомните что-нибудь о Марке Арчере, что могло бы быть нам полезно, дайте нам знать.
— Обязательно.
Чапмен кивает, и Брим выходит.
— Я с вами свяжусь, мисс Кэмпбелл.
Я провожаю его в прихожую, мое сердце готово выпрыгнуть из груди.
Как только дверь закрывается, я поворачиваю замок и смотрю на лестницу в конце коридора. Робби в моем доме и ждет меня.
Это такая плохая идея.
Мне следует сказать Чапмену.
Отбросив эту мысль, я поднимаюсь по скрипучим ступеням, и время словно замедляется, когда я заглядываю за угол. Его нигде не видно, и давит зловещая тишина.
Я сжимаю руки по швам и делаю размеренные, медленные шаги к двери ванной. Снаружи проезжает машина, разрывая густую тишину, которая сжимает в тисках мое хрупкое рассудок.
— Робби?
Ответа нет.
Неритмичный стук моего сердца вызывает головокружение, и паника так близко, что я почти чувствую её вкус на языке. Полагаю, что когда дело касается Робби, здоровая доза страха всегда будет присутствовать. Это цена, которую я плачу за то, чтобы быть в центре его внимания, ослепленная интенсивностью его одного лишь присутствия. Я чувствую его сейчас, толкая дверь в ванную и заглядывая внутрь. Он повсюду вокруг меня. Ждет и наблюдает.
— Робби?
Ванная пуста. Я оборачиваюсь, бросая взгляд на приоткрытую дверь спальни. Сердце уходит в горло, я полностью разворачиваюсь.
— Робби? — Мой дрожащий голос звучит еще слабее.
Медленно приближаясь, я замираю прямо у двери, прислушиваясь к любым звукам. Тишина.
Я надавливаю на дубовую дверь. Петли скрипят, когда я заглядываю внутрь. Робби стоит у окна, засунув руки в карманы, ко мне спиной. Он знает, что я здесь, но не оборачивается и не подает знака, что заметил меня, когда я вхожу в комнату.
— Ты убил хозяина этого костюма? — осторожно спрашиваю я.
Он поворачивает голову, касаясь подбородком плеча, и отвечает:
— Тебя бы это смутило, если бы я это сделал?
Нервно облизывая губы, я продвигаюсь глубже в комнату, сохраняя дистанцию. Робби опасен. Больше зверь, чем человек. И хотя что-то подсказывает мне, что он никогда не причинит мне вреда, он выводит меня из равновесия как лучшим, так и худшим образом.
Я протягиваю руку, позволяя пальцам скользнуть по цветному покрывалу, не сводя взгляда с его спины. Мне любопытен он, и это любопытство приковывает меня к месту. Провожаю взглядом его плечи, спину и сужающуюся талию, я шепчу:
— Возможно.
Его губы изгибаются в улыбке, и он полностью поворачивается ко мне, его глаза ловят мои.
— Тебе понравился мой подарок?
Голова.
С любопытством я провожаю взглядом каждый его жесткий угол, каждый изгиб его груди, представляя её обнаженной.
— Откуда ты так много обо мне знаешь, Робби?
— Я заставляю тебя нервничать? — Его хриплый голос заставляет мое сердце бешено колотиться.
Я поднимаю глаза на него.
— Было безрассудно приходить сюда, Робби.
Усмехаясь, он опускает подбородок на грудь и медленно, чувственно проводит языком по губам, и я чувствую это всем телом, до кончиков пальцев ног.
Эти губы касались меня.
— Ты делаешь меня безрассудным, Саванна. Ты заставляешь меня хотеть нарушить все гребаные правила, только чтобы снова вкусить тебя. Если это делает меня животным, что ж, пусть так.
Я делаю еще один шаг ближе, останавливаясь как раз на расстоянии вытянутой руки. Его темные глаза скользят по моему лицу, согревая изнутри, и он стирает расстояние между нами последним шагом, убирая мои волосы за ухо своими теплыми, грубыми пальцами. Я задерживаю дыхание, пойманная подводными течениями его темного океана. Затянутая на дно без всякой надежды всплыть.
— Такая совершенная.
— Зачем ты убил его, Робби?
Он подходит еще ближе и берет мое лицо в свои большие татуированные ладони. Чувственный взгляд, которым он скользит по каждому сантиметру моего лица, прежде чем остановиться на моих губах, заставляет мое сердце биться чаще. Я как воск в его руках, готовый принять любую форму, которую он захочет, с той зловещей обещанием в его темнеющих глазах.
Разрушь меня, Робби.
Сделай меня своей.
— Я сделал это для тебя.
Мои ресницы трепещут, слезы готовы хлынуть.
— Я не просила тебя делать это.
— Просила, — он нежно целует меня в уголок губ, шепча. — Когда ты открыла свое сердце такому монстру, как я.
— Ты не монстр.
— О да, детка, я монстр. Я худший из них всех. — Его горячее дыхание танцует на моих покалывающих губах. — Марк Арчер. На одним монстром из твоего прошлого меньше, о котором тебе нужно беспокоиться. Поверь мне, я не успокоюсь, пока не переловлю их всех. И только тогда я позволю себе снова вкусить эти сладкие губы.