Погодите, что?
— Ты уходишь? — спрашиваю я, когда он обходит меня и направляется к двери.
Он оборачивается в дверном проеме, и мою грудь сжимает боль от выражения сожаления на его красивом лице.
— Почему?
У него дергается мышца на челюсти.
— Я не хочу причинять тебе боль.
— Причинять мне боль?
Он отводит взгляд, рассеянно глядя на окно, прежде чем его темная, измученная бездна возвращается, чтобы пожирать мое лицо.
— Я не знаю, как дать тебе то, что тебе нужно, Саванна. — Его плечи опускаются, и он позволяет мне мельком увидеть человека за всей этой тьмой. — Я никогда не прикасался к женщине, не причинив ей боли. — Он слегка пожимает плечами, смотрит на меня, у него бешено дергается мышца на щеке. — Я не смогу жить с собой, если причиню тебе боль.
— Ты обманываешь себя. — Я преодолеваю небольшое пространство, пока не оказываюсь так близко к нему, что тепло его тела проникает сквозь мою одежду. Вытягиваю шею и смотрю в его бездонный океан — каждую трещину и несовершенство. — Ты не причинил мне боли в тюрьме, когда я сняла с тебя наручники. — Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему, но замираю, заметив, как он напрягся. — Я никогда не чувствовала себя такой живой, Робби. — Опуская руку, я сглатываю обиду, которую чувствую, когда он отгораживается от меня. — Ты не причинил мне боли и в ту ночь, когда преследовал меня у реки.
Мягкие пальцы скользят под моей челюстью, и он приподнимает мой подбородок.
— Первую девушку, которую я убил, я убил случайно. Она просто хотела убедиться, что со мной всё в порядке, а я обхватил её горло пальцами и не переставал сжимать, пока она не умерла. Ты слышишь меня, Саванна? Я не хотел убивать её, но я это сделал. — Он наклоняется, заставляя меня смотреть ему в глаза. — Я не могу пообещать, что не сделаю того же с тобой, но я могу пообещать, что убью каждого гребаного дракона из твоего прошлого и принесу их головы тебе на блюдечке. Я монстр, Саванна. Так позволь мне делать то, для чего я был рожден. Позволь любить тебя так, как я только умею.
Он выходит, прежде чем я успеваю ответить, оставляя меня смотреть на пустой дверной проем с комом в горле и шепотом поцелуя на губах. Я бросаюсь за ним, перехватывая его как раз у лестницы.
Обходя его, я позволяю ему увидеть правду в моих глазах.
— Так причини мне боль, Робби. Я хочу этого. — Я кладу ладонь на его бешено колотящееся сердце, поражаясь тому, что могу так влиять на такого человека, как он. — Впусти меня. Я тебя не боюсь.
Одним резким движением он обхватывает мою шею рукой и с такой силой прижимает меня к стене, что из моих губ вырывается вздох.
— Ты не знаешь, о чем просишь.
Мое горло двигается под его теплой ладонью, пока я проглатываю весь страх.
— Ты не знаешь меня, Робби. Может быть, я тоже монстр.
Его пальцы дрожат на моей шее.
— Именно так я убил её. В точно такой же позе.
Мое сердце глухо стучит, пока он изучает мои глаза с такой интенсивностью, что сжигает все стены, которые я когда-либо строила. Мне нужна боль, которую я вижу в этих темных глазах. Мне нужно всё. Он мне нужен.
— Ты не причинишь мне вреда.
— Разве нет? — сквозь зубы говорит он, и его челюсть напряжена.
Я качаю головой.
— Нет, не причинишь, Робби.
Его горький, холодный смешок лишен какого-либо намека на нежность или ободрение, оставляя меня наедине с последствиями его бурных эмоций.
— Желание есть? Ты фантазируешь о том, чтобы причинить мне боль? — Я спрашиваю, не отрывая от него взгляда. — Тогда сделай это. Причини мне боль. — Когда он глухо рычит у себя в груди, я продолжаю: — Видишь, Робби? Ты не можешь заставить себя сделать это. Вот почему я тебе доверяю. Даже сейчас, измученный борьбой со своими демонами, ты отказываешься позволить своей тьме захватить тебя.
У него дергается мышца на челюсти, и он отпускает меня с последним рваным рыком, прежде чем сбежать вниз по ступеням. Дверь с грохотом захлопывается, и я зажмуриваюсь, чтобы не дать слезам упасть. Мое сердце разрывается от боли, клитор пульсирует, а рассудок медленно ускользает сквозь пальцы. Мне нужно как-то до него дотянуться, пока не стало слишком поздно.
37
Робби
16 лет
Как бы я ни бежал от своего прошлого, я всегда возвращался сюда, изголодавшись по ласке. Даже токсичной. Я не планировал этого, но когда сгустились холодные ночи и одиночество впилось когтями в сердце, я оказался у трейлера, дрожа под проливным дождём.