— Мы тут немного заняты, — рычит Эллиот на незнакомца, бросая на него мимолётный взгляд — слишком мимолётный, чтобы заметить, как Робби напрягся.
Во мне вспыхивает паника, и я ловлю взгляд Эллиота, когда он поворачивается, чтобы снова заговорить с Робби.
— Думаю, мы закончили. Не так ли?
Он фыркает, покачивая головой, но язвительность моих слов, должно быть, достигла цели. Он засовывает руки в карманы и выходит, не утруждая себя взглянуть в сторону Робби снова.
Как только Эллиот заворачивает за угол, Робби пересекает комнату, хватает меня за затылок и толкает вперёд. Я падаю грудью на стол, отправляя бумаги и пустую кружку от кофе с утра на пол. Он швыряет посылку рядом со мной и сжимает мою киску, его пальцы впиваются в нежную шею. Его тёплое дыхание скользит по моей щеке, а хриплый голос рычит у меня в ухе:
— Ты уже должна была понять, что мне не нравится, когда другие мужчины трогают то, что принадлежит мне.
Во мне вспыхивает ярость.
— Тогда, может, тебе стоит трогать меня самому и давать то, что мне нужно, вместо того чтобы прятаться в тени, как напуганный мальчишка.
Его пальцы дёргаются на моей шее, и я задерживаю дыхание, пока моё сердце колотится о рёбра, словно бурные волны, от которых его грудь поднимается и опускается у меня за спиной. Его рука скользит вверх, и он выдыхает, проводя пальцами по моему клитору. Я проклинаю ткань, которая мешает ему погрузить пальцы внутрь меня.
— Ты так возбуждена, что я чувствую твою влажность через штаны, — дышит он, снова проводя рукой вперёд и сжимая хватку. Моя киска пульсирует. Я облизываю губы, затем отталкиваюсь от стола, подставляя ему свою пизду поближе.
Он отпускает мою шею и одной рукой фиксирует мои запястья за спиной.
— Я дал обещание не прикасаться к тебе пока что. — Его пальцы соскальзывают, и его твёрдый член упирается в меня. Он тянется к коробке и одной рукой срывает упаковочную ленту. Его бёдра толкаются в меня, посылая шоковые волны блаженного удовольствия по моим венам, пока у меня не кружится голова.
— Загляни внутрь, детка. — Он хватает меня за руку и поднимает, его широкая грудь согревает мою спину.
— Ты приходил в мою комнату и трогал меня прошлой ночью, — указываю я, извиваясь в его хватке на запястьях. — Я пугаю тебя, Робби. Вот почему ты не хочешь трогать меня сейчас.
Игнорируя меня, он разрывает коробку. Затем он грубо хватает меня за подбородок, его щетина царапает мою щёку.
— Он плакал как грёбаный младенец. Тебе следовало бы видеть его, Саванна, умоляющего о пощаде. Я вытаскивал его кишки, пока он был ещё жив. — Его жестокий смешок посылает холодные мурашки по моей спине, резко контрастируя с горячим удовольствием, кружащимся внутри. Я хныкаю, мои груди напрягаются под блузкой, пока я пытаюсь вырваться. Его губы изгибаются у моей щеки, прежде чем он впивается пальцами в мою челюсть, заставляя меня смотреть на содержимое коробки.
Десять пальцев.
Отрезанный член.
Лужа внутренностей.
Мой желудок болезненно сжимается, но прежде чем страх успевает парализовать меня, меня резко дёргают назад, и мой позвоночник ударяется о стол. Робби впивается зубами в мою нижнюю губу и кусает достаточно сильно, чтобы вырвать болезненный вскрик. Мои руки взлетают к его груди. Я пытаюсь оттолкнуть его, но вместо этого сжимаю его униформу в кулаках.
Охотится мне в губы, когда я обвиваю его бёдрами своими ногами.
— Поцелуй меня, Робби, — умоляю я, дыша ему в рот. Он нужен мне больше, чем когда-либо.
Он хватает меня за горло, перекрывая поток воздуха.
— Ты была непослушной девочкой, хранила от меня секреты.
У меня закатываются глаза, соски покалывают в бюстгальтере. Я изнываю от желания его прикосновения.
— Ты никогда не говорила мне, что у тебя сталкер, детка. — Он цокает языком, заставляя меня замереть. Затем он отпускает моё горло и сжимает мои щёки, заставляя губы сложиться в колечко. Его глаза прожигают меня, воспламеняя искрой страха, которую он вызывает, когда я мельком разглядываю монстра, прячущегося в его тенях. — Не заставляй меня причинять тебе боль, Саванна, — рычит он низко в горле, его пальцы оставляют синяки на моих нежных щеках. — Рядом с тобой я не контролирую себя. И если ты будешь искушать меня, я свяжу тебя и выпущу наружу ту жажду, что во мне. Ту самую жажду, от которой я пытаюсь тебя уберечь.
Мои слова звучат приглушённо, когда я говорю:
— А я не хочу, чтобы ты уберегал.
Он массирует мои губы большим пальцем, дразня:
— Ты хочешь, чтобы я убил тебя, детка? Это то, чего ты хочешь? Потому что я сделаю это, если ты не будешь осторожна.