Мои глаза закатываются, и меня сотрясают судороги, я захлебываюсь собственной блевотиной.
— Саванна Кэмпбелл. — Это прорычанное имя проплывает сквозь мое сознание, пока комната кружится.
Сорвав ленту и отдернув мою голову в сторону, насколько позволяют стяжки на запястьях и лодыжках, он вцепляется мне в волосы и держит на месте. Я блюю непереваренными кусочками моркови и колбасы, мой желудок болезненно сводит судорогой.
Вернувшись к ящику с инструментами, Робби приседает и копается в нем, пока я вдыхаю прерывистые вдохи сквозь разъедающую боль.
— Просто убей меня, — умоляю я, морщась и катаясь головой по промокшему от пота подушке. — Пожалуйста…
— Всему свое время. — Робби выпрямляется, поднимаясь на ноги. Я пытаюсь сфокусироваться на предмете в его руке, но у меня кружится голова, и я брежу от боли, не в силах сконцентрироваться ни на чем.
Я смутно осознаю, как Робби проводит рукой по контуру своего вставшего члена и похрустывает шеей, прежде чем схватить мою руку.
— Я нашел эту гильотину для сигар на кухне.
Я пытаюсь сглотнуть сквозь пересохшее горло, слабо кашляя. Холодный металл охватывает мой палец.
— Ты ведь любишь сигары и молоденьких девочек, да, Дэвид? Сколько лет было Саванне, когда вы по очереди с ней делили ложе? Шесть? Семь?
Я то проваливаюсь, то возвращаюсь в сознание, и Робби — не удовлетворенный, пока я не отключусь — хлопает меня по щеке, чтобы привести в чувство.
— Сколько ей было лет?
— Пять, — невнятно бормочу я, мой язык слишком толст для рта.
Обжигающая боль в коленях медленно превращается в глубокую, пульсирующую ломоту. Меня бросает в жар, пот струится с моей мертвенно-бледной кожи.
— Пять, — с отвращением и необузданным гневом в голосе повторяет Робби. — Знаешь… ничто не вызывает во мне такого желания убивать, как мысль о том, что вы причинили боль Саванне. Моей Саванне. Кто еще был причастен? Кит, Марк, ты, и кто еще? Назови имена.
— Пошел на хуй, — хриплю я, пока из коленей продолжают пузыриться кровь.
— Неверный ответ.
Щелк!
41
Саванна
Когда я возвращаюсь домой, небо окрашено в густые оттенки оранжевого и розового. Солнце медленно скрывается за домом. Ворона, сидевшая на почтовом ящике, взлетает. Достаю коробку с частями тела и, выйдя из машины, обхожу «Хонду».
Я перехожу улицу, когда из припаркованной машины без опознавательных знаков, стоящей дальше по дороге, выходят Чапмен и Брим.
— Мисс Кэмпбелл.
Мои шаги замедляются, и ужас леденит кровь в жилах. Я поправляю коробку в руках, остро осознавая её содержимое.
— Детектив Чапмен. — Я киваю его напарнику. — Детектив Брим.
Взгляд детектива Чапмена скользит вниз, к посылке, и моё сердце уходит в пятки, начиная бешено колотиться. Он вежливо улыбается.
— Мы бы хотели переброситься с вами парой слов, если вы не заняты.
Я сдерживаю желание сглотнуть и веду их к крыльцу.
— Что привело вас сюда? Что-то случилось?
Прижимая коробку с человеческими останками к груди, другой рукой я открываю дверь. Пальцы дрожат. Со второй попытки мне удаётся вставить ключ. Прядь волос касается губ, когда я делаю неровный вдох. Мне нужно успокоиться.
Второпях открываю дверь плечом, стараясь не уронить коробку, и оказываюсь в прихожей, скидываю запорошенные снегом ботинки и веду детективов на кухню. Стулья скрипят по полу, когда они усаживаются за моей спиной. Я осторожно ставлю коробку на столешницу и делаю глубокий успокаивающий вдох. Сердце бешено колотится в груди, прежде чем я поворачиваюсь и улыбаюсь детективу Чапмену.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить?
— Присядьте, мисс Кэмпбелл. У нас есть кое-какая информация, которой мы хотели бы с вами поделиться.
Прикусывая нижнюю губу, я сажусь напротив них. Брим пристально наблюдает за мной, его взгляд оценивает меня так, будто по коже ползают мурашки. Я пытаюсь слушать Чапмена, но я слишком остро ощущаю присутствие коробки на столешнице, не говоря уже о голове Марка в моём морозильнике.
— Друг вашего отца, Дэвид, пропал без вести.
Когда я молчу, он переплетает пальцы на кухонном столе и опускает взгляд на большие пальцы, которые он сжимает, образуя остроконечную фигуру.