С последней вежливой улыбкой он разворачивается и выходит с кухни, его шаги затихают в коридоре.
Я плюхаюсь на стул и зарываюсь лицом в ладони. Измождение тяжестью ложится на плечи. Вот же ж каша. Вот же ж абсолютная жесть, в которую я влипла.
Тру глаза ладонями и опускаю плечи. Что, чёрт возьми, мне делать? Вокруг меня шныряет полиция, а Робби, который слишком боится подойти близко, считает, что дарить мне части тел — это хорошая идея. Куда делись цветы и шоколад?
Поднявшись наверх, я оставляю коробку на столешнице. Сегодня я слишком устала, чтобы беспокоиться о любовном послании Робби.
Щёлкнув выключателем света в спальне, я замираю.
Свёрнувшись калачиком на моей кровати, лежит рыжий полосатый кот.
Услышав мои приближающиеся шаги, он поднимает голову и смотрит на меня, прежде чем решить, что я не угроза. Он начинает мурлыкать, и этот звук громко раздаётся в тишине наступающего вечера.
Я с трудом сглатываю и подхожу ближе, оглядываясь через плечо, будто бука вот-вот выпрыгнет из шкафа.
Его нет. Ничего не происходит.
Когда я снова смотрю на кровать, мой взгляд замечает игральную карту рядом с котом — пиковую даму с потрёпанными уголками. Взволнованная, я жадно оглядываю комнату в поисках других свидетельств его визита, и мои глаза натыкаются на единственную розу на моём ноутбуке на столе. Закусив губу, я сдерживаю улыбку.
Робби был здесь.
Но зачем кот?
Нахмурившись, я снова перевожу внимание на мурлыкающего полосатика, который опускает голову, закрывает глаза и помахивает хвостом.
Я сажусь на матрас, беру карту с дамой и переворачиваю её в руке. Мои губы растягиваются в мягкой улыбке, и в груди разливается что-то тёплое. Я чешу дремлющего кота за ухом. Робби — неуловимая загадка, в нём больше граней и слоёв, чем в любом другом мужчине, которого я встречала. Он — сложный лабиринт неизведанных туннелей, в котором можно безнадёжно заблудиться, и мне не следовало бы быть столь заинтригованной этой тайной и сладким ароматом опасности, подстерегающей за каждым углом.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я кота, проводя тыльной стороной пальцев по его голове.
На улице зажигаются фонари. Я сижу в тишине, гладя полосатика, позволяя сердцебиению успокоиться, пока кот продолжает мурлыкать под моими пальцами.
— Придётся придумать тебе имя, — предлагаю я. — Как насчёт Усика? — Я морщу нос. — Банально, да?
В голове всплывает один разговор, тот, что был у меня с Робби. Мои глаза расширяются, и я сползаю с кровати. Мой диктофон лежит рядом с ноутбуком на столе. Я беру его и натягиваю наушники. Моё сердце колотится в груди, когда низкий баритон Робби обволакивает мою кожу.
Я прислоняюсь к столу и позволяю взгляду скользнуть к кровати и крепко спящему коту, подаренному мне человеком, который слишком боится подойти близко. Моё сердце сжимается, пока голос Робби ласкает мои уши.
— Она спросила меня, собираюсь ли я дать ему имя. Я помню, как смотрел, как моя мать открывает ящик, прежде чем она повернулась и посмотрела на меня с ожиданием. Мне нужно было быстро что-то придумать, иначе она разозлится. Я выпалил первое имя, которое пришло на ум: «Усик».
— Как оригинально, — был её ответ. Она была не впечатлена, закатила глаза. Но в этом не было ничего нового. Я никогда не мог произвести впечатление на свою маму или заставить её гордиться мной, как бы я ни старался. Поэтому я сел за стол с котёнком, пока она вернулась к рыться в кухонных ящиках. Мне было любопытно, и я спросил её, где она его нашла.
Наступает кратковременная тишина, прежде чем глубокий вздох Робби скользит по моей коже, подобно ласке, от которой мои губы сами размыкаются на неровном вдохе.
— Счастье пугало меня больше, чем страх, к которому я онемел. А чувства, бушевавшие во мне, пока я гладил того котёнка, казались слишком огромными, чтобы удержать их внутри. Казалось, они могут утопить меня в одно мгновение. Скажем так, это длилось недолго.
— Мама сказала мне, что он был бездомным, затем хлопнула ящиком. Она всегда злилась. Я помню ненависть в её глазах, когда она объяснила, что котёнок пописал на трейлер.
Слёзы катятся по моим щекам, пока я смотрю на кота на кровати. Мне плевать, что кто-то говорит о Робби и каким монстром его выставляют; в нём есть и доброта. Доброта, которая взывает к моим разбитым частям, словно неземная мелодия в зачарованном лесу. Так какая разница, если я потеряю себя? Может, я лучше исчезну в ночи, чем буду бесконечно дрейфовать при свете дня.
42