— Ты предохраняешься, детка?
Я знаю, что да, я обыскал шкафчики в ванной, но я хочу, чтобы она думала, что мне это неизвестно. Мне нравится лёгкая перехваченность её дыхания и нотка беспокойства, витающая в воздухе, снова возбуждающая мой член.
— Мне нравится мысль о твоей киске, наполненной моей спермой.
— Почему ты не трахаешь меня, Робби? — смело спрашивает она, несмотря на дрожь в голосе.
Я замираю, погрузив в её киску палец до костяшки. Вытаскиваю пальцы и провожу ими по её слишком чувствительному клитору.
Саванна вздрагивает, но я держу её обездвиженной, не оставляя выбора, кроме как принимать наслаждение, граничащее с болью, которое я сокрушаю на её тело.
— Я убийца. Не обольщайся. Я не могу позволить себе потерять контроль. А ты опасна, Саванна. Даже сейчас я чувствую, как мой контроль ускользает. Ты знаешь, чего мне стоит не поддаваться голосам, которые приказывают мне связать тебя и причинить тебе боль? — Наклоняясь над ней, я с силой надавливаю на её клитор и прикусываю её ухо, шепча: — Вытрахать из тебя жизнь?
Хныкая, она извивается, безмолвно умоляя о большем.
— Ты что, так чертовски отчаянно хочешь, чтобы тебя трахнули, детка? — Мой смешок скользит по её уху.
— Да… — Её киска течёт, пачкая мою руку.
Я снова погружаю пальцы в неё, и мои губы растягиваются в жестокой улыбке. Мне нравится она такой, с лицом, уткнувшимся в матрас, и задницей, поднятой вверх, неспособная ранить меня до глубины души этими выразительными глазами, которые пугают меня больше любого взведённого пистолета, направленного в моё сердце.
— Чувствуешь это, Саванна? Чувствуешь, как туго ты сжимаешь меня?
— Пожалуйста, Робби. Просто трахни меня уже.
— Тсс-тсс, — ввожу четвёртый палец. Он входит туго, почти слишком, и она восхитительно постанывает, её бёдра трепещут.
— Хорошая девочка, — хвалю я, влажные звуки её киски словно песня сирены для моего члена. — Тебе нравится, когда эту тугую дырочку растягивают, да?
— Робби, — стонет она, пытаясь повернуть голову, чтобы взглянуть на меня, но я сжимаю её сильнее и прижимаю большой палец к её тугому мышечному кольцу.
— Что насчёт этой задницы? Тебя когда-нибудь трахали здесь? — Я погружаю внутрь большой палец, и она аж задыхается.
— Отвечай мне, — требую я, входя глубже.
— Нет, никогда.
Удовлетворение распускается в моей груди, словно круги по воде от брошенного в гладкое озеро камня.
— Будет больно.
— Я хочу, чтобы ты причинил мне боль.
— Врёшь. — Я выскальзываю пальцами из неё и смачно шлёпаю её по заднице мокрой рукой. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить.
Она пытается вырваться из моей хватки на её шее, но я наношу ещё один сильный удар по её покрасневшей ягодице. Она подаётся вперёд с приглушённым вскриком, и из её киски вытекает ещё немного спермы кремово-белой струйкой.
— Я хочу, чтобы ты причинил мне боль и заставил меня кончить, — признаётся она, пока я собираю её пальцем.
Развлекаясь, я облизываю палец, смакуя её терпкий вкус. Она — совершенство.
— Ты хочешь, чтобы я выпустил на тебя своего монстра, детка? Думаешь, ты справишься?
— Позволь мне доказать это тебе.
Я с силой шлёпаю по её киске, достаточно сильно, чтобы знать, что ей больно, и не той, хорошей болью.
Болью, что перешла грань допустимого.
Болью, от которой из её груди вырывается резкое рыдание, щекочущее мои яйца, словно восхитительное обещание.
Мне нужно, чтобы она поняла, о чём просит меня и какие риски это несёт.
— Пожалуйста, Робби. Я доверяю тебе.
— Глупая девочка.
Слезая с неё, я отвожу взгляд, засовывая и застёгивая свой член. Затем, не оглядываясь, я ухожу, оставляя её заплаканной и использованной на кровати.
43
Убийца с моста
Всё решает Timing. Всё решает тот самый момент, когда твоя аудитория ещё не успела пресытиться твоим искусством, но уже вот-вот начнёт терять интерес или забывать тебя. Выжди слишком долго — и ты сотрёшься из их памяти.
— Эй, ты проехал поворот. Моя улица вот туда, — голос женщины вывел меня из раздумий.
Я сжал руль и уставился на дорогу. Завоевать её доверие было проще простого — несравненно проще, чем с другими женщинами. Пара обаятельных улыбок и она уже согласилась, чтобы я подвёз её до дома. Я шёл на риск, заговаривая с ней в библиотеке, после того как заметил на ней этот горчичного цвета шарф.