— Раздевайся.
Её глаза расширились, она оглядела пустырь у кромки реки. Но её взгляд тут же вернулся ко мне, когда я взвёл курок.
Она резко пришла в движение и быстро сняла одежду, цепляясь за призрачную надежду, что я хочу её изнасиловать. Эта мысль мелькнула у меня в голове, когда она стаскивала через голову шерстяной джемпер. Она бросила его на землю, затем расстегнула бюстгальтер. Её грудь была гораздо больше, чем у неё, и колыхалась в призрачном лунном свете. Я едва взглянул на её большие ареолы, прежде чем приказать ей надеть шарф обратно.
Взглянув на пистолет в моей руке, она наклонилась, чтобы поднять его.
Когда шарф был обёрнут вокруг её шеи, я шагнул ближе и провёл пальцами по прядям её каштановых волос.
— Ты любишь искусство?
— Прости?
— Искусство? Ты любишь его?
— Да…?
— Не ври, чтобы угодить мне. Ты любишь искусство?
В уголке её глаза всё ещё была размазанная тушь, и я стёр её с её холодной кожи. Её прерывистое дыхание застывало в воздухе, она дрожала под моим прикосновением.
— Ложись на спину.
К удивлению, она не стала со мной бороться, как предыдущая девчонка. Вместо этого она легла навзничь, тихо плача.
Я опустился на колени над ней и взял её за подбородок, всё ещё не решив, как мне выставить эту. В её мягких чертах было столько потенциала, столько красоты. Но эти губы… Я провёл большим пальцем по ним, чувствуя влагу. От них придётся избавиться, раз уж они испачканы помадой. Внутри у меня всё переворачивалось от осознания потери контроля в машине.
Засунув пистолет в задний карман, я обхватил её стройную шею своими длинными пальцами и сжал, сдавив горчичный шарф.
44
Саванна
— Прости, что? — Я почувствовала, как зеленею.
Едва я переступила порог офиса, как тут же появился Джеймс, стал махать руками, чтобы я вышла обратно, подзывал Эллиота и сообщил новость об очередном убийстве, дав строгие указания собрать как можно больше информации. Я не понимаю, почему он настаивает, чтобы Эллиот ездил со мной. Почему бы не Жанин?
Болтливый полицейский с усами и зубочисткой приспускает свои авиаторы.
— Жуть, да?
Я лихорадочно делаю записи в своем слишком маленьком блокноте, затем переворачиваю страницу.
— А что с его обувью?
— Надел другие, чтобы сбить детективов с толку.
Моя ручка порхает по бумаге.
— Он всегда на шаг впереди.
— На жертве был такой же шарф, как у вас.
— Какого цвета?
— Такой же, как у вас.
Странная нотка в его голосе заставляет меня нахмуренно поднять взгляд.
— Извините? — Я смотрю на свой горчичного цвета шарф.
— Вылитый ваш. И волосы у нее были каштановые. Если так подумать, она на вас очень похожа.
С карканьем ворона кружит над головой, а затем улетает в чащу деревьев, сбивая с веток легкую снежную пыль. Репортерша на берегу реки, так близко к палатке, как полиция вообще позволяет кому-либо приближаться, проводит пальцами по волосам, пока ее напарник держит видеокамеру.
— С вами все в порядке, мисс Кэмпбелл?
Стряхнув с себя внезапный озноб, пробежавший по каждому позвонку, я пытаюсь улыбнуться.
— Да, спасибо. Просто нужно время, чтобы всё осознать.
Зубочистка ходит у него из стороны в сторону между зубами. Он вынимает ее и говорит:
— На этот раз они нашли вещественные доказательства с ДНК.
Мои глаза расширяются.
— Правда? Это же прорыв.
Он пожимает плечами.
— Если смогут найти совпадение в базе.
— Так он…?
— Следы спермы в ее волосах.
Меня бьет дрожь, и я закутываюсь глубже в шарф, как раз когда Эллиот пересекает поляну. На нем бордовый шарф и серое пальто, а прядь его вьющихся светлых волос спадает на лоб.
— Я сделал хорошие снимки. Джеймс будет доволен.
Так теперь и работаем. Я беру интервью, поскольку это моя история, а он фотографирует.
— Что удалось выяснить?
Тошнота возвращается, скручивая мне желудок.
Кстати, о желудке.
— Он ее задушил, отрезал губы, вспорол живот и набил рот ее внутренностями.
Эллиот моргает раз, другой, потом качает головой и бормочет:
— Лучше бы я не спрашивал.
— Он повесил ее за запястья с моста.
Эллиот следует за моим взглядом к стальному мосту, где установлена палатка для защиты возможных улик. Поднимает камеру и делает снимок.
— Он становится небрежнее.
Эллиот снова смотрит на меня с нахмуренными бровями.