— Небрежнее?
Не глядя на него, я киваю, делая еще несколько заметок.
— Это первый раз, когда он сексуально надругался над жертвой.
— И почему это делает его небрежным?
— Ну… — Я убираю блокнот в карман. — Подумай. Некоторыми серийными убийцами движут сексуальные позывы. Этого — нет. Так что же движет им? Зачем он это делает?
— В прошлый раз ты сказала, что он убивает женщин, потому что хочет этого… — Он жестом указывает на толпу людей.
— Спасибо за уделенное время, — говорю я полицейскому и ухожу от толпы. Эллиот следует за мной, как преданный пес.
Когда мы оказываемся вне слышимости других репортеров, я разворачиваюсь.
— Если бы его преступления были мотивированы сексом, он бы строил убийства вокруг сексуального акта. Это его пятая жертва. И это первый раз, когда есть доказательства сексуальной активности. — Прикусывая губу, я окидываю взглядом толпу. — Большинство убийц со временем наглеют, но здесь всё иначе. — Голова идет кругом от теорий, я пытаюсь сложить кусочки воедино. — Я что-то упускаю.
— Ты что-то упускаешь? — Эллиот наблюдает за мной с изрядной долей любопытства. — Что, по-твоему, ты упускаешь?
Пойманная его взглядом, я внезапно ощущаю ледяной ветер. Я разрываю зрительный контакт и скольжу взглядом по толпе, пока мое внимание не приковывается к тому полицейскому.
— Не уверена, — бормочу я себе под нос и снова пересекаю поляну.
Парень в авиаторах щелкает зубочисткой, замечая мое приближение.
— Не могу сказать, что удивлен вашему возвращению. Из всех репортеров здесь вы самая настойчивая.
— Кроме шарфа, было еще что-то необычное?
Зубочистка ходит туда-сюда. Проходят секунды, пока он оценивает меня. Затем он резким движением снимает солнечные очки.
— Вы далеко пойдете как репортер. Знаете, почему? — Его взгляд перебегает с меня на Эллиота и обратно, останавливаясь на мне. — Потому что вы не задаете стандартных или очевидных вопросов. Вы задаете такие вопросы, которые заставляют меня задуматься, сколько информации я могу раскрыть, не лишившись работы.
— Другими словами, — вставляет Эллиот, — вопросы, которые привлекут ей читателей. — Он смотрит на меня многозначительно.
У меня горят щеки.
Игнорируя его, я снова фокусируюсь на полицейском, который надевает очки обратно и говорит:
— Было кое-что очень странное.
— Странное? — переспрашиваю я, ловя каждое его слово.
Полицейский кивает, растягивая мое ожидание на секунды, что кажутся вечностью.
— На перилах стояла нераспечатанная банка колы, а рядом с ней…
Его слова растворяются на ледяном ветру паники, пронзившем мою грудь. Его рот продолжает двигаться, но я не слышу его. Все вокруг замирает в тишине, остается только гул в голове.
Начинается метель, и дворники едва справляются с порывами снега, носящегося в воздухе. Я сосредотачиваюсь на их шуршащем звуке, наблюдаю, как они быстро движутся по лобовому стеклу, mientras обогреватель дует горячим воздухом прямо мне в лицо.
Эллиот сбрасывает скорость на повороте, теперь он осторожен, ведь условия для вождения не идеальны. Его хриплый голос прорезает вихрь моих мыслей.
— Предметы на перилах…
Я вздрагиваю, прислонив висок к ледяному стеклу.
— Я не хочу об этом говорить.
— Ты должна сказать Джеймсу.
— Я не скажу Джеймсу.
У него дергается мышца на скуле.
— Те же два предмета, что нашли на месте преступления, были присланы тебе на работу несколько недель назад. Я был там, помнишь? Я видел твою реакцию. Это был не первый раз. У тебя сталкер, Саванна.
— Констатируешь очевидное.
Он так сильно сжимает руль, что его костяшки белеют.
— Ты можешь быть следующей.
Я не отвечаю. Я слишком устала для этого разговора. Мне нужно домой, выпить бокал вина, принять горячую ванну и посмотреть дурацкий фильм. А не анализировать и строить догадки.
— Ты меня слушаешь, Саванна? Это серьезно. Твой сталкер — это Убийца с Моста.
И Робби Хэммонд. Не будем забывать и о нем. Видимо, у меня талант привлекать психов.
Я молчу, уставившись на белеющую дорогу.
— Почему ты не позвонила в полицию и не заявила о сталкере?
— И сказать что? — спрашиваю я, отрывая голову от стекла и глядя на него. — «Я хочу подать заявление. Кто-то присылает мне банки с колой».
Эллиот сжимает руль.
— А теперь эти предметы нашли на месте преступления.
Я не могу на это заявить. Не подставив при этом себя. Мне совсем не нужно, чтобы все глаза были устремлены на меня. Убийца знает о том, что я сделала, и он дразнит меня этим, надеясь увидеть, как я сломаюсь.