— Никто не придёт, — напоминаю я ему. — Как долго кто-нибудь будет искать твоё тело? День? Два? Неделю? Месяц?
Его грудь поднимается, следует дрожащий выдох.
— Что ты хочешь? Тебе нужна машина? Забирай.
Я вдавливаю пистолет в его висок, и он резко вдыхает. Мой резкий голос грохочет в темноте.
— Я здесь не ради машины, и ты это знаешь.
— Что она вообще в тебе нашла? Ты же гребаный псих.
Я издаю одобрительный горловой звук, протягивая руку, чтобы открыть его дверь. Ледяной ветер врывается внутрь машины.
— Я не отрицаю свою природу. А теперь вылезай.
— Думаешь, убийство меня что-то решит? Заставит тебя почувствовать себя лучше?
— Выходи из чёртовой машины!
Его длинные ноги выпрямляются, и он выходит из машины. Голые деревья вытягиваются высоко, сплетаясь в паутину против облачного неба, их ветви согнуты под тяжестью снегопада. Я вылезаю, захлопываю дверь и обхожу переднюю часть стройной машины.
Эллиот внимательно, с неуверенностью следит за мной, его глаза опускаются на оружие в моей руке.
— Саванна моя, — говорю я ему, похрустывая шеей. — Во всех смыслах. Тронь её, и я не замедлю убить тебя.
Не двигаясь, Эллиот поднимает глаза. Он молча отслеживает каждое моё движение, малейшее. И я понимаю, что это: один хищник оценивает другого. Но козыри в моих руках, о чём свидетельствуют узловатые ветви деревьев вокруг нас.
— Моя история принадлежит ей.
— Твоя история? — переспрашивает он, и в его голосе слышится недоумение.
— Я собственнический мужчина. На самом деле, эта одержимость не знает границ. — Я жмусь пистолетом в его голову. — Саванна — всё, о чём я могу думать. Она под моей кожей и в моих венах, требуя моего полного внимания. Требуя, чтобы я убивал за неё.
Эллиот делает шаг назад, ближе к линии деревьев.
— Первым делом завтра же ты передашь ей мою историю.
— Передать ей твою историю? Но Убийца с Моста… Джеймс, наш босс…
— Пощади меня от подробностей. Ты хоть представляешь, как убийственно для меня думать, что Саванна, моя Саванна, пишет о другом монстре, а не обо мне? Такая девушка, как она… её тянет к темноте.
— Ты чувствуешь угрозу со стороны другого убийцы?
Мне не нравится недоверие в его голосе. Ни капли.
— Ты вернёшь ей мою историю, а затем исчезнешь из города.
— Ты отпускаешь меня? — Он звучит так же удивлённо, как и я себя чувствую.
— Не ради тебя я здесь. Ты скорее… — Я медленно обхожу его кругом, и его голова проворачивается, следя за каждым моим движением. — Надоедливая помеха. — Я снова обхожу его, становясь лицом к лицу. — Если ты станешь чем-то большим, чем помеха, если встанешь у меня на пути снова, у меня не будет выбора, кроме как устранить тебя.
Эллиот изучает меня. Кончики его волос припорошены снегом, а щёки покраснели от ледяного ветра. Мы почти равны, оба скрываем свои секреты.
Как бы мне ни хотелось убить его, покачанная головой Саванны в лифте дала понять, что он вне игры. Пока. К тому же, мне нравится страх в его глазах. Есть больше способов победить врага, чем насилие. Хотя щепотка её никогда никому не вредила.
Я бью его рукояткой пистолета, и удар отдаётся в моих костях, когда он складывается на заснеженной земле, как стопка карт.
Он стонет, обхватывая кровоточащую голову. Я убираю пистолет в карман.
— Считай это прощальным подарком. Предупреждением. — Я бью его ногой в живот, заставляя согнуться. Его грудь сотрясает кашель, он хрипит сквозь стиснутые зубы, уткнувшись лбом в снег.
Неудовлетворённый, я бью его снова. Жажда крови пульсирует в моих венах. Моя жажда насилия щекочет каждое нервное окончание. Я беспокойный зверь, выслеживающий свою добычу. Я расхаживаю, сжимая и разжимая кулаки. Затем наклоняюсь и хватаю его за кудрявые волосы. Мой кулак встречается с его лицом, один, два раза. Когда я отпускаю его, мои костяшки разбиты и покрыты кровью.
Эллиот жалобно стонет и выплёвывает комок крови на землю — ярко-красный на фоне лунной белизны.
Мои губы растягиваются в холодной, бездушной улыбке, пока я созерцаю его сломанную фигуру, свернувшуюся в снегу, и брызги алого под ним.
— Я рад, что мы смогли прийти к пониманию. Не связывайся со мной, понял? Ты не представляешь, на какое зло я способен, если ты перейдёшь мне дорогу.
— Я исчезну, — шепчет он, его голос едва слышен. — Ты меня больше не увидишь.