Поворачиваясь на диване, я вглядываюсь в темную комнату, видя лишь гротескные тени.
— Есть кто?
Меня встречает тишина, надвигающаяся со всех сторон. Температура стремительно падает, или так кажется.
Секунды растягиваются в минуты. Я медленно поднимаюсь на ноги и осматриваю комнату.
Громкий грохот на кухне заставляет мое сердце подпрыгнуть к горлу, и паника хватает меня своими скользкими щупальцами. Я бегу к лестнице, поскальзываясь на первой ступеньке. Основной удар принимает на себя колено, и взрывается обжигающая боль.
Я сдерживаю болезненный стон, хватаюсь за перила и взбираюсь наверх. Сердце бешено колотится, адреналин захлестывает меня. Я чувствую опасность позади, впереди, повсюду вокруг. Я в ловушке в собственном доме, не в силах сбежать от зла, которое хочет обрезать мне крылья и поглотить целиком.
Каким-то чудом я добираюсь до верхнего этажа. Колено пульсирует леденящей болью. Один взгляд через плечо показывает пустую лестницу, ступени, уходящие в черноту. Он внизу, наблюдает за мной из теней, выжидая, пока мой страх достигнет новой высоты, прежде чем начать погоню.
Что-то смещается, и большая рука хватается за перила. Мои глаза широко раскрываются, а сердце яростно колотит по моей помятой грудной клетке. Я издаю жалкий визг и пускаюсь бежать по коридору, с ужасом осознав, какой ошибкой было бежать наверх. Теперь я в западне у зла, что медленно поднимается, и мне некуда бежать. Негде укрыться.
Из моей груди вырывается рыдание, и моя рука ударяется о консольный столик посреди коридора. Я пытаюсь выровнять шаткую вазу с увядшими цветами, но слишком поздно. Она с грохотом падает на пол, и осколки стекла впиваются в мои босые ноги, пока я принимаю быстрое решение запереться в своей спальне. Резкая боль перехватывает дыхание, темнеет в глазах. Но я продвигаюсь вперед, захлопываю дверь и поворачиваю замок. Я щелкаю выключателем, но света нет.
Я оборачиваюсь, и мой взгляд падает на комод. Он антикварный и чертовски тяжелый. Мне приходится вложить в него весь свой вес, чтобы сдвинуть с места. Я упираюсь в него спиной, и мои окровавленные ноги скользят, пока он медленно ползет вперед по половицам.
Развернувшись, я упираюсь плечом в дерево, используя последние силы, чтобы сдвинуть его на место, как раз когда что-то тяжелое врезается в дверь.
С моих губ срывается испуганный всхлип. Я отступаю, спотыкаясь, и нащупываю рукой прикроватную тумбочку, чтобы удержать равновесие. Следует новый удар, и я с ужасом смотрю, как дерево трескается.
Мои инстинкты подсказывают, что это Робби, но малейшая вероятность, что это не он, сводит меня с ума. Я подбегаю к окну, вглядываюсь в темную, безлюдную дорогу. Фонарь через дорогу не горит. Я не вижу отсюда полицейскую машину, и в доме соседей тоже темно.
Еще один громкий удар подбрасывает меня и заставляет действовать. Я открываю окно и свешиваюсь наружу, глядя налево и направо. Высота приличная, и шпалера вряд ли выдержит мой вес. К черту. Я перекидываю ногу через подоконник и вытягиваю себя наружу. Нога скользит, я испуганно взвизгиваю, цепляясь за подоконник, отчаянно пытаясь не сорваться на смерть. Мое сердце скачет галопом, словно лошадь, несущаяся по холмистому лугу. Пот струйкой стекает по позвоночнику, футболка прилипла к коже. Я выдыхаю дрожащий, облегченный вздох, когда моя ступня нащупывает опору на шпалере. Медленно спускаясь, я изо всех сил стараюсь не дать панике захлестнуть меня. Занозы впиваются в ладони, дерево скользкое под пальцами.
Мои босые, кровоточащие ступни касаются снега, и я вздрагиваю от мгновенного холода, впивающегося в подошвы. Одетая лишь в хлопковые шорты и футболку, я пускаюсь вдоль стороны дома, подальше от полицейской машины. Я не могу их предупредить, иначе они обыщут мой дом. Робби своими «подарками» позаботился о том, чтобы я никогда не могла обратиться в полицию, если не хочу стать соучастницей убийства.
Оставляя за собой след кровавых отпечатков, я оббегаю угол и уже собираюсь пересечь газон и скрыться в лесу, как открывается задняя дверь. Мой позвоночник деревенеет, и я решаюсь бросить взгляд через плечо.
Большая ошибка.
Подобный закутанной в капюшон тени, Робби возвышается, слишком большой для дверного проема, сжимая в руке топор. Его лицо, скрытое маской с сеткой на месте глаз, наклоняется набок. Последовавший зловещий смешок посылает ледяные мурашки вниз по моему позвоночнику.
Его хриплый голос грохочет, как гром:
— Похоже, ты уже истекаешь для меня кровью.
Он покачивает топором у бедра, и лезвие зловеще поблескивает в серебристом лунном свете.