Еще одно слово срывается с его губ, одно слово, что прорезает тишину ночи, как пуля, одно слово, что переворачивает весь мой мир с ног на голову.
— Беги.
И внезапно я — не Саванна. Я — одна из его жертв, безумно несущаяся к лесу в надежде выйти невредимой, но зная глубоко внутри, в самых потаенных уголках души, что ничто не сбежит от кошмара позади меня. Его тень настигает меня, становясь больше на сверкающей земле. Хлопья снега забиваются под одежду, пока я спотыкаюсь о свои онемевшие ноги в спешке убежать. Погрузившись в снег по щиколотку, я с трудом поднимаюсь на ноги и вместо этого ползу.
Еще один взгляд назад заставляет мое сердце колотиться так сильно, что я боюсь потерять сознание от ужаса, когда он замахивается топором. Он быстро настигает меня, его широкие шаги съедают короткое расстояние.
Через меня проносится прилив адреналина, я подскакиваю на ноги и, пошатываясь, бегу ближе к лесу.
Колено пульсирует жгучей болью, а окровавленные ноги онемели от снега, что в каком-то смысле благословение. По крайней мере, теперь глубокие порезы больше не жалят.
Громкий рык вырывается из моей груди. Я слишком медленна, не могу бежать с поврежденным коленом. Его тень поглощает мою, и его пальцы запутываются в моих волосах, когда он резко притягивает меня спиной к своей твердой груди. Я чувствую его, прижавшегося к изгибу моего позвоночника, длинного и твердого.
Холодный металл касается моего горла, а его горячее дыхание прокладывает обжигающий путь сквозь мои волосы к ушной раковине, когда он шепчет:
— Поймал.
Я извиваюсь, пытаясь вырваться из его хватки, но это бесполезно. Робби — как кирпичная стена позади меня. Его безжалостная хватка за мои волосы не ослабевает, а лишь сжимается сильнее, пока я не вскрикиваю от боли. Кожа головы будто в огне.
— Это то, чего ты хотела, детка. Ты хотела меня. Не говори, что я не предупреждал.
Мои ноги скользят по снегу, оставляя за собой красный след, пока он тащит меня за волосы назад к припаркованной машине дальше по дороге. Возможно, с моей стороны глупо не кричать. Но я не кричу. Крик, что рвется наружу, сквозь ночь, остается погребенным в груди, скованным самыми темными желаниями моей психики. Желаниями разрушения и кровавой бойни.
Желаниями, что шепчут из глубин моего разума, говоря, как правильно ощущается это безумие. Как мало различий между мной и Робби.
Мы оба убийцы.
Изголодавшиеся ночные твари.
И последнее, чего я хочу, — чтобы полицейские унюхали, что человек, которого они охотятся, поймал свою добычу.
47
Саванна
Робби впихивает меня в машину, вцепившись пальцами в мои волосы. Я оглядываюсь, пока он захлопывает дверь. На заднем сиденье валяются пустые банки из-под газировки, и в воздухе стоит затхлый запах сигарет и запустения. Тот, кому принадлежит эта машина, — неряха.
И, скорее всего, мертв.
Я сглатываю при этой мысли.
Машина кренится, и Робби запрыгивает внутрь, всё ещё в маске. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда он поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня. Как бы я хотела увидеть его глаза, разглядеть человека, что скрывается за этим злом, человека, который уверяет, что должен сохранять полный контроль, иначе он причинит мне боль.
Протянув руку между сиденьями, он хватает верёвку, которую я раньше не заметила, и мои глаза расширяются, когда он подавляет меня в этом тесном пространстве. Он привязывает мои руки за спиной и обматывает верёвкой моё тело так много раз, что я сбиваюсь со счёта, прежде чем туго затянуть и завязать её с таким профессиональным мастерством, что меня будто обливают ушатом ледяной воды. Всё это время я сопротивляюсь, бью ногами, отчаянно пытаясь ударить его коленом. Я даже пытаюсь укусить его, но он с безжалостной силой сжимает мне щёки.
— Детка, я не стану медлить с причинением боли, если ты продолжишь бороться со мной, — его низкий, хриплый голос сочится авторитетом. — На самом деле, мне это даже понравится. Ты этого хочешь? Увидеть мои руки, испачканные в твоей крови? Или ты будешь хорошей девочкой и посмотришь, какой сюрприз я для тебя припас?
Сюрприз?
Эти неозвученные слова вызывают долгую дрожь во всём моём теле, предчувствие, которое я не могу отогнать.
Он отстраняется от меня и пристёгивает меня ремнём, убедившись, что он защёлкнут, прежде чем откинуться на своё место и завести двигатель.
Обдуватель направляет в моё лицо струю холодного воздуха.
Проверив зеркала, Робби выезжает с этого уединённого места, и мы едем в тишине. Я пытаюсь пошевелить руками, но верёвка слишком тугая.