Глава 4
Наши отношения с Алексеем напоминали мне конец августа, когда дни становились короче, в воздухе уже начинали чувствоваться приближающиеся холода, и от этого сильнее хотелось насладиться последними тёплыми деньками. Кажется, мы оба понимали, что играли с огнём, проводя так много времени вместе, и как бы я не убеждала себя в том, что мы просто друзья, его долгий взгляд, которым он украдкой смотрел на меня, думая, что я этого не замечаю, говорил об обратном. Его глаза, цвета осенних облаков, были моим пледом, согревавшим меня в холода, и мне хотелось растянуть эти мгновения с ним, наслаждаясь его преданностью и любовью, готовностью предупредить каждое моё желание и прихоть.
Мы были влюблёнными подростками, каждому из которых была уготована своя судьба, и он не мог дать мне многое, то материальное, чего бы желала каждая мать для своей дочери. Но он дал мне то, в чём я так на тот момент нуждалась: тепло и внимание. Он слушал меня, не перебивая, и задавал вопросы, показывая, как ему было интересно всё то, о чём я говорила. Я была для него целым миром, который он никогда не видел, за пределами кузницы и деревни. Мы были друзьями, в очередной раз говорила я в себе, а внутри всё переворачивалось от случайных прикосновений, от которых мы оба смущались и краснели, но я неминуемо обращала всё в шутку и подразнивала его, продолжая кожей чувствовать его прикосновения.
С наступлением холодов я не могла так часто незамеченной отлучаться из дома, поэтому искала каждый предлог, позволявший мне выскользнуть из-под родительского надзора. Отец был всё таким же отстранённым, и были дни, когда, казалось, он не замечал никого из нас, но я перестала обращать на это какое-либо внимание. Мама всё чаще пропускала завтрак, и позднее поднималась с постели, списывая это всё на головную боль, лёгкое недомогание и дурную погоду, поэтому я демонстративно отодвигала от себя тарелку, жалуясь на плохое самочувствие, поднималась наверх, затем по лестнице, предназначенной для прислуги, спускалась вниз и выходила из дома через чёрный вход.
***
Ботинки казались слишком тяжёлыми и неудобными, в пальто было жарко, а волосы выбились из-под платка, но Алексей восхищённо смотрел на меня, словно перед ним была настоящая принцесса. Я почувствовала себя самой красивой на свете и счастливо поцеловала его в щёку, затем он обнял меня, зарывшись лицом в мои волосы. Мы договорились встретиться у заснеженного пшеничного поля в стороне от деревни, где обычно не было ни души. Я только что спустилась с холма, где была наша усадьба, и едва перевела дух, когда он обнял меня.
- Как вкусно пахнет, - пробормотал Алексей, закрыв глаза, вдыхая запах моих волос. – Даже когда тебя нет рядом, мне кажется, будто я чувствую твой запах.
От его слов у меня в груди начало разливаться приятное тепло, а по телу побежали мурашки. Я чуть отстранилась и наклонила на бок голову, пытаясь вобрать в себя его образ, его тёмно-каштановые волосы, выбившиеся из-под шапки, серо-голубые глаза, всегда смотревшие на мир с некоторой грустью, даже когда он смеялся. Его ямочки на щеках, появлявшиеся так редко, как и солнечные лучи в это время года. Они с трудом пробивались сквозь тяжёлые тучи, и каждый раз я стояла у окна и представляла его лицо, улыбка на котором согревала меня ничуть не меньше. Мне вдруг захотелось прикоснуться к нему, провести ладонью по лицу, чтобы проверить, настоящий ли он, и не растворится ли в воздухе от моего прикосновения.
- Помнишь, ты хотела побывать на нашем празднике? – вдруг нерешительно спросил он, и я вздрогнула, очнувшись от своих мыслей, - Я не уверен, что тебе это понравится, потому что… Это будет очень необычно, и, наверное, немного странно, поэтому, если ты не хочешь, мы просто погуляем, хорошо?
Я с готовностью кивнула, смутно припоминая, что однажды Алексей рассказывал мне о каком-то странном празднике, на который каждый год собиралась вся деревня с наступлением холодов, и я умоляла взять меня с собой. Я никогда не видела народных гуляний, и мне хотелось посмотреть, что это из себя представляло. В какой-то мере, я хотела этого, чтобы стать к нему немного ближе, лучше понять его, и людей, которые жили с ним рядом. Пусть они и были такими же, как и мы, говорила мама, но я чувствовала, что нас разделяло намного больше, чем количество денег, и положение, которое мы занимали. Даже когда они нам улыбались, я отчаянно хотела понять, что было за их улыбками, и не принимала их за чистую монету.