Выбрать главу

Секс во сне — изнурительный, вязкий и лишенный плотности. Ли пребывала в том самом состоянии, когда мозг, доведенный до предела хроническим недосыпом, отказывается верить в осязаемость происходящего.

Ртутное тело билось внутри неё, застыв во времени и пространстве, как петля Мёбиуса. Бесконечное, идентичное повторение циклов. Вход. Выход. Шелк волос по лицу. Запах горького чая. Ли просто ждала, когда картинка наконец мигнет и сменится титрами, возвращая её в пустую реальность, где нет ни этого бескостного существа, ни этого пульсирующего расплавленного металла.

Все физические ощущения были сведены к минимуму, словно их пропустили через толстый слой ваты. Между ног пульсировало что-то отдаленное, недостаточно интенсивное, чтобы пробудить нервные окончания, но мозг при этом испытывал колоссальный прессинг. Это был парадокс сновидения: эмоциональное напряжение зашкаливало, выжигая рецепторы изнутри, в то время как само тело ощущалось невесомым, почти прозрачным.

Она не чувствовала тяжести его ртутных мышц, не ощущала жесткости пола. Было лишь это бескостное движение внутри неё, которое воспринималось не как физический акт, а как навязчивая идея. Как будто её сознание заперли в комнате с работающим на полную мощность генератором: шум и вибрация сводили с ума, но коснуться их было невозможно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это не приносило насыщения. Ни капли того физиологического удовлетворения или отвращения, которое дает реальность. Ли тонула в этом мареве, где влечение или неприязнь существовали только как вспышки нейронов в засыпающей коре мозга. Всё происходящее автоматически заносилось в тот же список «снов о сексе», которые она видела сотни раз после тяжелых смен. Иногда они оставляли после себя чувство гадливости, иногда — пустую тошноту, но сегодня... сегодня зацикленная петля Мёбиуса не оставляла ничего.

Циклы. Вход. Выход. Шелк черных волос, бьющий по лицу, как холодная тень. Ли просто ждала, когда этот ментальный пресс наконец раздавит её до состояния полной отключки, потому что физически её здесь просто не было. Было лишь тело, у которого не было веса, и этот бесконечный, ртутный субъект, вливавшийся в пустоту её сна.

Секс превратился в многочасовой марафон, в изматывающее повторение, у которого не было финала. Это ожившая ртуть, это старанное существо прикинувшееся человеком, продолжало биться в ней с механической, пугающей методичностью. Он был похож на огромного ворона, который вцепился когтями в слишком крупную добычу: он не мог взлететь, не мог бросить её, он просто продолжал терзать плоть в бессмысленном, зацикленном ритме.

Ли не почувствовала момента, когда её сознание окончательно сдалось. Грань между сном и бодорствованием истончилась до предела. Прессинг в мозгу стал настолько невыносимым, что предохранители просто сгорели. Тьма накрыла её мягко, выключив звук, вес и ощущение расплавленного металла внутри.

Она не слышала, как дверь номера с грохотом распахнулась. Не видела теней, заполнивших стерильное пространство элитного отеля.

— Мудила, — выплюнул один из вошедших, глядя на ритмично содрогающуюся спину парня, чьи волосы разметались по полу, как черное пятно нефти. — Опять обдолбался в хлам.

Ритм прервался грубо. Ли не почувствовала, как её тело освободили от этого веса. Она лежала на паркете — бледная, пустая оболочка, в которой почти не осталось жизни. Один из мужчин склонился над ней, его ладонь тяжело и хлёстко опустилась на её щеку. Раз, другой. Но Ли не вернулась. Её голова безвольно мотнулась в сторону, глаза остались плотно закрытыми под завесой чужих черных волос.

— Блядь, девка не дышит! — Голос сорвался на хриплый лай. — Он её затрахал до смерти, урод...

— Ша! — рявкнул другой, перехватывая ситуацию. — Тащи их обоих в машину. Быстро!

— У неё пульс есть?

Один из них прижал пальцы к её шее, ища хоть какой-то сигнал в этой тишине. — Едва ощутимый... Сделай ей искусственное дыхание, живо! Пока она не откинулась нахуй прямо здесь. Нам только трупа в номере не хватало.

Её подхватили чужие, жесткие руки. Мир для Ли превратился в прерывистые толчки воздуха, врывающиеся в легкие через чужие губы, и холодный ночной воздух парковки, который она уже не могла почувствовать.

2. Три года назад

3:20. Самое дебильное время в сутках. Время, когда реальность дает трещину и из неё лезет всякий сброд, которому неймется кого-нибудь убить, изнасиловать или просто превратить чужую жизнь в кровавую кашу. В этот час воздух в городе становится тяжелым, пропитанным адреналином и дешевым страхом.