Факт номер два: Её не пустили на расход. Ли слишком хорошо знала: в Гуанчжоу труп горничной стоит дешевле, чем бак бензина для их внедорожника. Но её привезли к «своему» врачу и оплатили лечение. Недешевое удовольствие. Это не было актом доброты — в их мире доброты не существует. Это был прагматизм. Видимо, «босс» распорядился минимизировать шум. Труп — это расследование. Живая, запуганная девка, которой «помогли», — это рычаг давления и тишина.
Факт номер три: Его состояние. Ли закрыла глаза, вызывая в памяти ощущения того марафона. Чистая кожа, длинные, ухоженные волосы — никакой вони дешевого притона. От него пахло горьким травяным чаем и абсентом — дорогим, порочным сочетанием. Тело атлета, и при этом — эта вызывающая, «проституточная» татуировка ворона на животе и россыпь пирсинга. Контраст между божественной генетикой и дешёвым визуальным кодом «грязного мальчика».
Автор приостановил выкладку новых эпизодов