— Были минуты, когда я думала, что я смогу это выдержать, и были другие — когда я думала, что фактически выжила из ума и нахожусь в комнате с белыми стенами, поэтому на самом деле я не думаю, что я отлично справляюсь с этим.
Серена справлялась лучше, чем бы это сделали 98 % населения. — Так о чем они спорили по словам Мел — эти братья?
— О каком-то проекте «Орёл» и детях.
— Что это за проект?
Слегка покачав головой, она насадила на вилку кусочек курицы.
— Она ничего не сказала, а я и не спросила ее, потому что думала, что она потеряла рассудок и… — она глубоко вздохнула, — я чувствую себя ужасно из-за этого. Если бы я поверила ей, может быть я поступила бы иначе и Мел…
— Она бы не выжила, Серена. Независимо от того, что бы ты сделала. Не поверив ей, ты, возможно, сохранила себе жизнь.
Она распахнула глаза, и ее взгляд встретился с моим. В ее взгляде чувствовалась бесконечная вина. Вина и горечь потери друга. — Черт, все так непонятно. Я чувствую, что я что-то упускаю. Что я что-то забыла.
— Возможно, — и мне необходимо было, чтобы она вспомнила, потому что тогда бы я смог заманить сюда офицеров и избавиться от нее. Вот чего я хотел.
По крайней мере, это то, что я должен был сделать.
И поэтому я решил проделать одну штуку, чтобы заставить ее сфокусироваться.
— Если ты вспомнишь, вспомнишь больше, тогда это сможет помочь твоей подруге.
Взгляд Серены заострился.
— Как?
Я был таким ублюдком.
— Если Лаксены собирались что-то провернуть, и ее заставили молчать по большей части из-за того, что она подслушала, а не из-за того, что она увидела, тогда сенатор и его сыновья возможно и не ответственны за ее смерть, но им пришлось иметь с этим дело. А это уже лучше, чем ничего.
— Да, — сказала она тихо. Качая головой, она повернулась к лесу. Прошло время, но я не приставал к ней.
— Я знаю, где это было… Пенсильвания!
— Пенсильвания?
Повернувшись ко мне, она с нетерпением кивнула.
— Да. Она упоминула что-то о том, что детей держат в Пенсильвании.
Я нахмурился.
— Детей держат в Пенсильвании? Детей Лаксенов или..?
— В такие подробности она не вдавалась, но она сказала, что Филипп и Элайджа спорили об этом.
Интересно. Или же нет. Должно быть что-то еще, особенно если Лаксены в обход МО убрали Мел. Что готовят эти галактические светлячки? Может они спрятали детей Лаксенов от бдительного взгляда МО? Возможно. Есть же ведь скрытые общины Аэрумов и Лаксенов. Мало, но все же они существуют.
Серена разочарованно выдохнула.
— Я пытаюсь. Я действительно…
— Знаю, — я почувствовал себя таким же разочарованным, как выглядела она.
Она закусила губу и перевела взгляд на свою тарелку.
— Это было замечательно, — в конце концов сказала она. — Ужин.
— Было. — Удивление накрыло меня, когда я услышал из своих же уст, — Я бы не назвал это ужином.
— Не назвал? — любопытсво мелькнула в ее карих глазах, сделав их темнее.
Это напомнило мне о том, как она выглядела, когда была возбуждена. Ее глаза приобретали оттенок плодородной, необработанной почвы. Опять, все мои мысли вращаются только вокруг возбуждения.
— Нет, — сказал я, сбросив одну ногу со стула. — Я не могу вспомнить последний раз, когда ел с кем-то.
— Серьёзно, это не может быть так давно.
— Это было очень давно, — я смотрел как она отставила в сторону тарелку и подняла бокал — Полный?
— До краев, — сказала она, глядя на меня через края бокала. — Серьезно, ты ведь… общаешься с людьми, верно? Твой вид общается?
Я пожал плечами, мой взгляд остановился на темнеющем небе. Через несколько мгновений закат и сумерки исчезнут в ночи.
— Мы действительно не имеем потребность в общении.
Она опустила бокал.
— Но каждый…
— Каждый, который является человеком, Серена. Не я.
И спустя один удар сердца.
— Что насчёт других Аэрумов? Тех, с которыми я столкнулась в беседке. Они были вместе.
— Когда мы вместе, мы не общаемся. В основном мы связываемся с теми, кто, как мы думаем, является более сильными. Речь идёт о выживании. Не о дружбе.
— Ух ты. Это звучит очень одиноко.
— Нам не бывает одиноко. — Мой взгляд проследовал за тоненьким пальчиком Серены, которым она обводила края бокала.
Она взглянула на меня.
— Почему… почему ты постоянно так пристально смотришь на меня?
Я усмехнулся.
— А что, нельзя?
— Думаю, можно, но ты всегда наблюдаешь за мной.
— Мне нравится наблюдать за тобой. Это из-за твоих волос. — Неужели я только что сказал это?