РедРиверРевел: Я только за!
ЗовитеМеняФруФру: Знаешь, что могло бы сделать эту поездку еще лучше?
РедРиверРевел: Что же?
ЗовитеМеняФруФру: Наш роман
Я никогда даже не целовалась. «Роман» может означать и поцелуй, и секс, и нечто между. Я ждала, как он это истолкует, экспериментируя с помощью тщательно подобранных слов. В то время мне казалось, что только самые отчаянные, самые напористые девушки в школе встречались с самыми привлекательными парнями. У меня даже близко не было такой репутации: я была одной из тех прилежных девочек, которых никто не целовал. Но теперь я хотела быть кем-то большим, кем-то другим – зрелой, соблазнительной, взрослой. В прочитанных мной романах флирт всегда начинался с нескольких наводящих вопросов.
РедРиверРевел печатает… появилось, пропало, снова появилось.
РедРиверРевел: Это недопустимо, и ты сама это знаешь
Я подняла ставки.
ЗовитеМеняФруФру: Секс – это недопустимо?
РедРиверРевел: Да. Я на 11 лет старше.
ЗовитеМеняФруФру: Бывает и хуже
РедРиверРевел: Веди себя прилично
ЗовитеМеняФруФру: А ты заставь меня
РедРиверРевел вышел из чата.
Но на этом история не закончилась.
РедРиверРевел: Как школа? Ты вела себя хорошо?
ЗовитеМеняФруФру: Никогда :)
РедРиверРевел: Тогда я должен перекинуть тебя через колено и преподать тебе урок
ЗовитеМеняФруФру: Оооо давай же
РедРиверРевел: Я же велел тебе вести себя прилично
ЗовитеМеняФруФру: Преподай мне урок, а то вдруг кто-то еще перекинет меня через колено
РедРиверРевел печатает… появилось, пропало.
Молчание, которое длилось часами, иногда днями, а затем…
РедРиверРевел: Я не буду отвечать, когда ты так плохо себя ведешь. Будь хорошей девочкой.
ЗовитеМеняФруФру: Ладно, но скажи мне правду. Ты фантазируешь обо мне?
РедРиверРевел: Я не буду отвечать на этот вопрос.
РедРиверРевел: Но если б не разница в возрасте, я бы позвал тебя на свидание
Нежность последнего предложения поразила меня. Я не ожидала этого, не предполагала такой возможности, и так шли месяцы – мы отправляли друг другу ссылки на ледяные отели, отели на деревьях и отели под водой, обещая друг другу отправиться туда вместе; мы говорили о наших семьях, о нашем будущем и наших мечтах. Моя мечта казалась далекой, а его уже осуществилась. Вскоре мы начали созваниваться.
– Я не нуждаюсь в популярности, – сказал он. – Хотя какая популярность может быть в джазе? Никто больше не слушает его, а я просто хочу, чтобы люди, которых я уважаю и которыми восхищаюсь, испытывали ко мне те же чувства, и тогда я буду счастлив.
– Я тоже. – В течение нескольких месяцев мне приходилось прятаться под одеялом, когда родители думали, что я давно сплю, чтобы послушать его истории о музыкантах, с которыми он играл, и о международных концертах, где он бывал.
За пару недель до того, как мне исполнилось семнадцать, Адам выложил пост на «Фейсбуке», что его следующий концерт пройдет в Нью-Йорке. Это было в «Блю Ноут», куда пускали посетителей любого возраста, и я написала ему, что приду. Родителям я сказала, что еду к своей подруге Рейчел, а затем села на метро до центра. Я сидела в задней части зала, за столиками для тех, кому меньше двадцати одного, одетая в черную кожаную мини-юбку, красный свитер с V-образным вырезом и сапоги до бедер. Я пришла накрашенной – тушь, подводка для глаз, бордовая помада – и потягивала диетическую колу через соломинку. Во время выступления Адам склонил левое ухо к тарелкам, как будто прислушиваясь к их шепоту, и все мое тело гудело, гудело и не переставало гудеть. После я задержалась, притворяясь, будто пишу СМС, пока Адам прощался с коллегами и обнимал знакомых, пришедших на концерт. Когда почти все покинули зал, он подошел ко мне. Я не помню подробностей, ничего особенного, просто светская беседа, благодарность за то, что я пришла. Что я точно помню, так это его взгляд – одновременно изумленный, довольный и голодный, – когда Адам взял меня за руку. Помню, как он держал ее. Наше второе в жизни прикосновение.