Ноа с ухмылкой добавляет:
– Это будет хорошая проверка – сможет ли он справиться с нами четырьмя?
Официантка, благослови ее Господь, выбирает этот момент, чтобы подойти к нам. Ноа заказывает вафли и кофе со льдом; папа – капучино и омлет с беконом и чеддером; мама – два яйца пашот и горячий чай. Я, разумеется, заказываю масала-кофе, а затем спрашиваю, могу ли заменить несколько ингредиентов в омлете.
– Выйдет дороже, – предупреждает официантка.
– Это бранч в честь ее дня рождения, – поясняет отец. – Мы готовы потакать ей.
Мама показывает жестом на бумажную корону, которую она положила рядом с моими приборами.
– Дорогая, почему бы тебе не надеть ее?
Я неохотно разворачиваю бумагу. Традиции, традиции, прекрасные традиции. Я должна быть благодарна.
Приняв мой заказ, официантка ухмыляется и отходит в сторону.
– Королева замены, – говорит Ноа. – Ты хоть раз заказывала что-то, не спросив, можно ли там что-то заменить?
Я показываю на его кофе со льдом:
– На улице минус шесть. Однажды я насильно скормлю тебе горячий кофе. Абсурд, что ты его даже не попробовал.
– Вот уж нет. Я буду пить то, что мне по вкусу.
– Но горячие напитки гораздо чаще встречаются в отелях, – замечаю я. – Что, если там, где будут снимать твой дебютный фильм, не окажется «Старбакса» или модной кофейни? Кто-то будет невыносим по утрам.
– Хватит, Наоми. – Мама кладет ладонь поверх моей.
– Разрешено только дружеское подшучивание, убери коготки, – просит отец.
– Кстати говоря, – Ноа откашливается, и мы замолкаем, – у меня есть новости. Я вошел в постоянный состав «Призраков»!
– Ну ничего себе! – бормочу я, оглядывая лица вокруг. Никто из родителей не выглядит удивленным, поэтому снова поворачиваюсь к Ноа. – Подожди-ка, я что, последняя об этом узнаю?
– Прости! Я хотел тебе сказать, просто мы давно не виделись.
– Есть такая новая штука, называется «СМС», все крутые ребята ей пользуются.
– Ха, – изображает он смех.
Сделав глубокий вдох, я меняю тактику.
– Вообще, это потрясающе. Ноа, правда…
– Давай без потрясений, – перебивает он. – Не хочу слишком обольщаться. Сценаристы по-прежнему могут, не знаю, убить меня в любой момент. И тогда я снова окажусь без работы.
– От писателей действительно многое зависит, – усмехаюсь я и делаю паузу, прежде чем добавить что-то приятное. – Оптимист и реалист. Ты можешь быть обоими сразу. Я уверена, твои поклонники будут требовать больше сцен с тобой.
Слегка покраснев, брат благодарит меня и принимается за кофе со льдом.
Отец поворачивается ко мне:
– Кстати, ты все еще работаешь над рецензией?
О, черт.
Я и забыла, как несколько недель назад говорила ему, что надеюсь начать писать книжные рецензии в журналы. Я рассудила, что было бы разумно получить дополнительную известность, больше публикаций, даже если это не художественная литература. Отец одобрил это, заметив, что глубокие размышления о структуре современных романов помогут мне в конечном итоге создать свой собственный. Родители не сомневаются: однажды я опубликую свой роман, но я не знаю, оправдана ли их вера в меня.
– Да, в процессе, – вру я. – Дам знать, если мне понадобится взгляд со стороны.
На данном этапе Розмари – мысли о ней, тексты о ней, наблюдение за ней – занимает большую часть моего времени и энергии. Жаль, что я не могу рассказать об этом им. Я никогда не ожидала, что стану такой искусной лгуньей, по крайней мере в реальной жизни; мне то и дело хочется открыться, но я заранее знаю, как они отреагируют, а мне не хочется выслушивать их возражения. По крайней мере, пока.
Приносят еду. На протяжении нескольких минут мы жуем в комфортной тишине. Когда от моего омлета с луком и шпинатом остается половина, отец протягивает мне через стол конверт. На нем красивым косым почерком написано мое имя.
– Это от бабушки, – объясняет он. – Не потеряй. Может быть, у тебя получится вскоре навестить ее?
– Мы разговаривали по телефону в мой день рождения, – отвечаю я немного оборонительным тоном. – Хорошо пообщались. – Открываю конверт и обнаруживаю пять хрустящих стодолларовых купюр, которые не символизируют ничего, кроме простого факта моего рождения.
Прошло уже не менее двух месяцев с тех пор, как я навещала ее в последний раз. У меня нет никаких оправданий. Молча пролистываю свой недельный график смен в книжном магазине, выискивая окно, пока официантка ставит передо мной на стол шоколадный кекс с двумя горящими свечками. Моя семья начинает исполнять «С днем рождения», причем Ноа с мамой делают это профессионально.