Собственноручно привлекая ее внимание к тому, что, как я боюсь, она может обнаружить, надеюсь рассеять любые возможные подозрения. Почему бы ей не принять все это за чистую монету? Повисает долгая пауза, и меня одолевает беспокойство, не переоценила ли я свои силы.
Но потом, когда Розмари спокойно и аккуратно складывает листы в свой шопер с логотипом «Нью-Йоркера», я понимаю – все получилось.
– Прочту, как только выдастся свободное время, я очень заинтригована! – обещает она, а затем, избегая моего взгляда, добавляет: – Кстати, ты не могла бы заплатить мне через «Бэнкроллд»? Это приложение, что-то вроде «Венмо», его придумал двоюродный брат моей старой подруги по колледжу…
В животе бурлит волнение, когда я записываю ее имя пользователя. Информация, которую предоставляет приложение – кто кому платит, как часто и за что (и последнее часто изображается в виде эмодзи), – наиболее эффективный способ определить форму отношений между плательщиком и получателем.
– Кстати, как продвигается твое творчество? – спрашиваю ее, горя желанием узнать. – Ты не боишься, что теперь будет трудно найти время, раз тебя повысили?
Розмари делает паузу, положив одну руку на бокал с мартини; плечи инстинктивно расправляются, как бы отбиваясь от нападения.
– Потихоньку. Мне всегда нужно было выкраивать откуда-то время, чтобы писать, ничего нового. Я стараюсь уделять этому час времени каждое утро, потому что тогда, даже если ничего не напишу, то все равно смогу сказать, что моя задница была приклеена к стулу.
Каждое утро? Господи. В свои выходные я чаще всего просыпаюсь около десяти утра, отправляюсь на кухню без лифчика, насыпаю в миску кукурузные хлопья и часами с завистью просматриваю новости о том, как очередная писательница моложе сорока продала книгу издательству. В последнее время я стала бояться, что кто-то другой уже раскрыл мой сюжет, причем гораздо лучше меня.
– Да ты прямо инструктор боевой подготовки. Так ты напишешь книгу в мгновение ока. И я все равно хочу прочесть твой текст, когда ты будешь готова им поделиться. Мне кажется, наши сюжеты как-то пересекаются.
Она допивает мартини и грызет оливку.
– Да, здесь есть определенное сходство тематики, но в том, что женщины смотрят на других женщин, нет ничего нового. Все дело в том, как это преподнести.
Ножка моего стула слегка вибрирует. Розмари опускает взгляд и, порывшись в сумке, достает телефон. Она смотрит на экран, и ее лицо расплывается в редкой широкой улыбке, обнажающей зубы. Она освещает все помещение.
– Прости, повышение на работе сопровождается большим количеством писем во внеурочное время, – извиняется Розмари.
Я делаю вид, будто не смотрю, как она набирает пароль из четырех цифр. Одна цифра – ноль, остальные я не разглядела. Телефон разблокирован, и на экране всплывают три новых сообщения с именем моего парня.
Из моего горла вырывается звук, похожий на низкий животный вой. Я маскирую его кашлем.
Розмари ничего не замечает: она погружена в свои сообщения, пальцы стучат, и она рассеянно говорит:
– Извини, я знаю, что это грубо, но буквально минутка…
Прикрыв рот, Розмари пытается спрятать простодушную улыбку.
Когда он написал ей? Из аэропорта? Через вайфай на борту? Его рейс вылетел менее двух часов назад.
В бешенстве проверяю свой телефон.
Сообщение от Даниэль – «Какие наши планы на 23-е?» – и еще одно от Луны с вопросом, могу ли я завтра выйти в двойную смену. От Калеба ни слова.
Я напугана, взволнована, мне почти смешно. Я выстраивала эту историю по кусочкам в течение нескольких недель. Дразня, играя. Я создала иную версию Розмари – или, может быть, она создала другую версию меня? И вот я здесь, полностью втянута в историю, которую сама же и наколдовала, и чувствую себя как никогда живой. Книга и моя жизнь, книга моей жизни и жизнь моей книги, грубая, колючая и неуправляемая.
А потом все заканчивается.
Телефон Розмари летит обратно в сумку на полу. Она поворачивается ко мне лицом.
– Итак, расскажи мне про свои дела. Как в книжном? Как твой парень?
Самолет Калеба прокладывает путь через Атлантику. Что изменится, когда он приземлится на другой стороне?
Я пытаюсь расслабить лицо, разжать челюсть.
– Он в порядке. Мы ненадолго разлучились. Лаклан решил провести Рождество в Австралии.