– Там ведь сейчас лето? Боже, как я скучаю по теплой погоде. Есть причина, по которой ты не едешь с ним?
Пальцами правой руки провожу по липкой столешнице. Надавить. Задержать.
– На самом деле да. У нас трудный период.
– Ох, Наоми. Мне так жаль это слышать.
Вероятно, из вежливости она не выпытывает подробности. Но я все равно их придумываю. Мне необходимо использовать некоторые элементы разрыва ее собственных отношений. Повторение слов Калеба и самой Розмари напомнит ей, почему они расстались, и пресечет в зародыше любую возрождающуюся близость между ними, защищая нас троих. Статус-кво будет сохранен. Я контролирую развитие сюжета, пока не смогу написать идеальный финал, которого мы все заслуживаем. (В моем разуме вспыхивает абсурдная картинка: мы с Калебом у алтаря и сияющая Розмари в роли подружки невесты.)
– В последнее время он очень скучает по дому, и я не могу не обижаться на него за то, что он так несчастен. А он, в свою очередь, обижается на то, что я не понимаю, через что он проходит. Жестокий круговорот. – («Ее бесило то, что я не был счастлив», – сказал Калеб.) – Мне нужно, чтобы он встряхнулся и боролся за нас.
Я перекидываю эту последнюю фразу – встряхнулся и боролся за нас, – как мяч, потому что это перефразированные слова Розмари. Она делает нервный жест (хватается за мочку уха), но я не могу определить точный источник ее дискомфорта.
– Мы не ответственны за исцеление наших партнеров, – наконец заключает она. – Иногда лучшее, что можно сделать для другого, – это уйти прочь. Но я не говорю, что ты должна так поступить! Я почти ничего не знаю о ваших отношения, просто говорю из личного опыта. Уход любимого человека иногда может подтолкнуть к переменам.
Розмари считает, что Калеб изменился. Это очевидно. Я убираю руку со столешницы – надавить, удержать – и возвращаю ее на колени.
Звонко смеюсь и меняю тему.
– Ладно, хватит о моих проблемах с парнем. Я знаю, у тебя какая-то особая драма с бывшим, но ты ходишь сейчас на свидания?
– Я бы не назвала это особой драмой. – Она инстинктивно сужает глаза. – Но нет, не хожу. На свидания нужно столько энергии. У меня, честно говоря, нет ни времени, ни желания.
Это ложь или не вся правда. Если у Розмари находится время на меня, то найдется и на свидания – а она, видимо, вместо этого копит его на случай, если вернется Калеб.
– Мне пора, – чересчур громко заявляю я, делаю широкий взмах рукой, подавая знак бармену, и в тот же миг опрокидываю свой пустой бокал. В крошечном баре он разлетается на осколки, будто бомба. Вскрикнув, Розмари спрыгивает со стула, когда несколько сверкающих осколков вонзаются в ее колени.
– Черт, черт, прости, пожалуйста, – нажимаю на все, что блестит, пока на кончиках пальцев не выступает кровь, – давай я…
– Я в порядке, все в порядке. – Она отряхивает вельветовую юбку, и осколки разлетаются прочь. Появляется усталый бармен с веником и совком. – Но, пожалуйста, будь аккуратнее.
– Буду, – обещаю я. – Кажется, я пьянее, чем думала.
– У тебя кровь течет, – мягко замечает она. На ее юбке пятна, не уверена, что она их заметила. Кладу пальцы в рот и отсасываю кровь.
Розмари отступает назад, слегка кривя нос, и, когда бармен кладет счет на стойку, она платит за все.
– Ты не должна… – икая, начинаю я, но она отмахивается от меня, выводя свое имя идеальными петлями и линиями.
– Главное, доберись домой без приключений и не забывай пить воду.
Снисхождение или забота? Не могу понять.
Я сажусь на бруклинский поезд, идущий в противоположном от дома направлении. Мне нужно больше времени. Все тело гудит. На станции «Деланси» отправляю сообщение Калебу. Я хочу, чтобы мое имя было единственным, что он увидит, когда приземлится. «Уже соскучилась», – печатаю в 10:37.
На станции «Восточный Бродвей» я пролистываю наши сообщения за вчера, позавчера, предыдущую неделю. Было только несколько вечеров, когда он пропадал. Когда ему требовалось несколько часов на ответ.
Возможно, это ошибка – вдруг у Розмари есть два знакомых по имени Калеб. Маловероятно, но насколько ироничным, насколько совершенно безумным было бы такое совпадение? Еще один сюжетный поворот для книги.
«Жду не дождусь нашей встречи в Уэльсе!» – печатаю в 10:45, сойдя на станции «Йорк-стрит».
Пока я жду на платформе манхэттенский поезд, идущий в обратном направлении, достаю из сумки блокнот, но ручки у меня с собой нет, так что я набираю текст в приложении «Заметки» на айфоне: «Я напугана, взволнована, мне почти смешно. Я строила эту историю по кусочкам в течение нескольких недель. Дразня, играя. Я создала иную версию Розмари – или, может быть, она создала другую версию меня?»