Вскоре к нам присоединяется группа из шести местных жителей, мужчин и женщин среднего возраста, заинтригованных моим американским акцентом.
Ко мне наклоняется чье-то лицо с кустистыми седыми усами.
– Как вы нас нашли? Мы держим этот паб в стороне от проторенных дорог не просто так, знаете ли! А чтобы туристы сюда не совались.
Калеб приходит мне на помощь.
– Она здесь по приглашению, Джек. Не волнуйся – она поклялась сохранить эту тайну.
Джек хватает его за плечо:
– Не доверяй красоткам, приятель.
Этот комментарий должен был меня расстроить, но вместо этого я чувствую себя польщенной.
– Она прошла посвящение. Наоми, покажи ему, что ты пьешь.
Я наклоняю бокал в сторону мужчины.
– Местный валлийский эль, видите?
– Ах да, этот сразу в кровь пойдет, – говорит Джек. – Допьешь – и станешь одной из нас.
Я залпом выпиваю стакан и театральным жестом вытираю рот, пока местные ревут и аплодируют и наконец оставляют нас в покое.
Теплое дыхание Калеба согревает мое ухо, когда он рассказывает мне истории из юности, проведенной на скейтборде и серфе – эти занятия полностью противоречат образу того трудолюбивого и спокойного Калеба, которого я знаю. Пытаюсь представить его таким – хотя бы ненадолго, хотя бы на время, – и вскоре мы уже смеемся вместе. Если я хочу сохранить это настроение, я не могу требовать от него объяснений. Тело Калеба здесь двигается по-другому – оно излучает уверенность, оно свободное и гибкое. До этого я видела его только с согнутой спиной, полным усталости городским жителем. Здесь, у моря, когда разговоры в пабе нарастают и просачиваются сквозь каменные стены, я понимаю, кем он является и может быть, и, когда он смотрит на меня, я чувствую прилив тепла, словно прошла посвящение. На его лице выражение, которое я уже занесла в свой блокнот, – ласковая улыбка или веселое изумление. Как будто я интригую его. Это тоже своего рода восхищение? Когда он в последний раз так смотрел на меня? Когда я в последний раз была достойна этого?
Внезапно чувствую приступ тоски по былым временам, до того, как новость о существовании Розмари завладела мной и взбудоражила каждую частичку моего тела, – временам, когда он вдруг обхватывал меня рукой за талию на улице или в метро или когда в постели мы засыпали в обнимку. Счастье тогда было так близко, правда? Он всегда притягивал меня к себе своими руками и глазами.
Если б мы жили в этом пабе, то смогли бы пережить все.
Мне кажется, я снова становлюсь счастливой.
На закате мы приезжаем к дому его отца, и на подъезде горят фонари. Два черных лабрадора лают, прижавшись к стеклянной двери.
– Привет, мальчики, – окликаю я. Собаки лают сильнее.
– Одна из них девочка, – сообщает Калеб.
Его отец открывает дверь:
– Привет, Наоми. Я Генри. Моя девушка, Чарли, сейчас подойдет.
Сходство поразительное: у Генри полные губы и прищуренные глаза Калеба, те же морщины на лбу и округлые плечи. Я подавляю желание обхватить его лицо руками и поцеловать так хорошо знакомый мне рот.
– Приятно познакомиться! Спасибо, что пригласили.
Бодро, четко, прямолинейно.
– Я не знал о твоем существовании до вчерашнего дня. Калеб ничего мне не говорит. Он такой скрытный!
Это не должно причинять мне боль, я знаю. Но это больно. Что-то в моем желудке смещается и поднимается вверх.
– Я не скрытный, – бросает Калеб, чувствуя, как сгустился воздух. – Я живу за три тысячи миль отсюда.
Его отец игнорирует это:
– Ты любишь курицу, Наоми? Я знаю, сейчас только половина пятого, но я подумал, что вы оба проголодались.
– Я люблю курицу! – восклицаю я, а мои губы складываются в улыбку.
– Я уже три года как вегетарианец, папа. – Калеб театрально вздыхает, что, честно говоря, не в его духе.
– Вот черт, извини. Я забыл. Чарли иногда покупает эти замороженные вегетарианские бургеры, дай-ка я посмотрю, осталось ли что-нибудь…
Прежде чем я успеваю что-то сказать, из-за угла к нам подходит Чарли, смеясь над чем-то, связанным с собаками. Налив мне бокал вина, она направляет нас к дивану и просит меня рассказать о себе.
– Ну, днем я книготорговец, а ночью писатель, – говорю я более высокопарно, чем обычно, отчаянно пытаясь произвести впечатление.
– О, я изучала литературу в университете, поэтому люблю читать. Кто твои любимые писатели? Вообще-то меня назвали в честь Шарлотты Бронте, но какая из меня Шарлотта.
Благодарная за ее интерес и предвидя, что мы поладим, я называю несколько классических и современных имен по обе стороны океана – Рейчел Каск, Джейн Остен, Зеди Смит, Мириам Тоус, Энн Пэтчетт, Тони Моррисон, Вирджиния Вульф, Мэри Гейтскилл, Сьюзен Чой, – а она наклоняется вперед и щедро наполняет мой бокал.