Калеб отодвигает свое пиво на несколько дюймов влево, не глядя на меня.
– Я не упоминал об этом, – медленно говорит он. – Это может показаться странным, но мы говорили только о наших семьях и работе. Обыденные вещи. Честное слово. Разговор никогда не касался личной жизни.
– Это ложь, – давлю с уверенностью, которой не ощущаю. – Скажи мне правду.
– Это правда! Клянусь. Я видел… ну, вышло неловко. Она достала свой телефон, чтобы показать мне фотографию со свадьбы своей сестры, и я заметил, как на экране высветилось уведомление из «Тиндера». Она смутилась, но мы проигнорировали это, потому что в этом нет ничего такого. Наши отношения закончились.
– Ты должен сказать ей, что у тебя есть девушка. Она должна знать. Скажи ей прямо сейчас.
– Но это разобьет ей сердце, – отпирается Калеб, а в моем горле вибрирует какой-то странный звук. Теперь я знаю. Она все еще любит его, и он позволил ей это. Его первый инстинкт, как и всегда, – защитить ее. Желудок сжимается.
– А как же мое сердце, Калеб? – кричу я. – А как же мое гребаное сердце?
Невеста вампира и ведьма отодвигаются подальше от ссорящейся парочки – нас.
Калеб долго не отвечает. Допиваю свое пиво, уставившись в стену.
Это мгновение, понимаю я, может окончательно положить конец моему опыту отношений с «нормальным парнем» – «я думала, это будет что-то вроде пробного шага. Невозможно ведь стать идеальной девушкой с первого раза», – сказала я Розмари, и этот эксперимент превратился в реальность, в мою настоящую жизнь. Сможем ли мы оправиться от этого? Эмоциональные измены, слежка, секреты и ложь – это не та основа, о которой я мечтала. Но, возможно, я заслужила это; возможно, я все это выявила. Кульминация может произойти прямо здесь и сейчас; Калеб, вероятно, признается во всем – да, он все еще любит ее, и да, он сожалеет, и да, он не хотел вводить меня в заблуждение, даже не собирался привозить меня сюда, в свой родной город, все это было ошибкой.
– Наоми, мне так жаль, – наконец выдавливает из себя Калеб. – Я скажу ей, если хочешь. Обещаю, скажу. Мне жаль, что я солгал. Я боялся, что ты воспримешь это… ну, неправильно, вот как сейчас. Но, очевидно, это не оправдание. Я больше никогда не буду тебе лгать. – Он делает еще один вдох. – Наоми. Я люблю тебя. Пожалуйста, прости меня.
Капля падает на барную стойку. Я плачу? Возьми себя в руки, это неловко, что за ходячее клише. Бросаю несколько монет на стол. Серебряное лицо королевы смотрит в потолок. Подбираю складки бального платья, чтобы оно не волочилось по полу, и иду прочь, хотя знаю, что идти некуда.
Калеб вскакивает со своего места и хватает меня за локоть. «Как ты мог произнести это таким образом? – Мне хочется кричать. – Почему в первый раз – именно сейчас?»
Вот как я навсегда запомню это чувство, когда тебя наконец-то любят – слова, брошенные только для того, чтобы помешать тебе уйти. Отчаянные, бездумные, порожденные моментом.
Он сжимает мою руку, но я вырываюсь и машу в сторону уборной, где пытаюсь привести себя в порядок. Брызгаю холодной водой на щеки, сажусь на крышку унитаза, открываю «Инстаграм» Розмари. Любопытство и чувство вины расплавились в клокочущее вязкое отвращение, которого она не заслуживает. Что мне с этим делать? Я никуда не могу его безопасно спрятать. В комнату заглядывает ее лицо – эти уродливые зубы, эти чарующие зеленые глаза, – лицо, которое Калеб, по сути, отверг в пользу моего собственного. Наконец до меня доходит: я победила. Но после всей драмы, предшествовавшей этой кульминации, разве это… важно? Что будет теперь?
Выхожу обратно. Мое лицо покрыто пятнами, но все позади. Я так решила.
– Наоми, ты уверена, что с тобой все в порядке? – Лицо Калеба широкое и бледное, будто полная луна. – Пожалуйста, поговори со мной.
– Все будет в порядке. Давай вернемся.
Наши отношения не закончатся на этом, это слишком мелко. Если однажды им придет конец, то только на моих условиях и под моим контролем. Я напишу об этом.
В постели тело Калеба обхватывает мое, будто запятая. Наши тела быстро перегреваются, покрываются капельками пота, но ни один из нас не разрывает объятий.
Глава седьмая
На следующее утро я лежу в постели рядом с Калебом и изучаю контуры своего тела на предмет свидетельств – царапин или синяков. Теперь меня любят, так где же доказательства?
Когда я сонно забредаю на кухню, мать Калеба уже отправилась на пробежку. На холодильнике висит записка: «Рада была познакомиться с тобой, Наоми! Надеюсь, тебе понравилось здесь и надеюсь скоро увидеть тебя снова, в Нью-Йорке или Уэльсе. Целую, Джен».