Позже, когда он засыпает, я проверяю свой телефон, надеясь, что Розмари ответила – и это правда так.
Пока член Калеба был у меня во рту, она написала: «Рада, что тебе понравилась Уолш! Извини, что пропала. Как насчет понедельника?»
В понедельник в винном баре в Коббл-Хилл, предложенном Розмари, я не сразу узнаю ее, пока черноволосая женщина не хлопает по стулу рядом, перехватив мой взгляд. Я совсем забыла о новом цвете ее волос. Скользнув на стул, возвращаю ей книгу Уолш в мягкой обложке. Затем комментирую ее прическу.
– Некоторые из моих друзей не оценили. – Она смахивает пряди со лба. – Это заметно.
– Те самые друзья, которые не хотят идти с тобой на скалодром? – Она краснеет.
– Один ноль.
– Ну, мне нравится. – Я заказываю каждой из нас по бокалу красного.
– Спасибо, как жизнь?
Я пожимаю плечами и говорю, что у меня все хорошо, много пишу, продаю книги.
– Все довольно обыденно. А что насчет тебя? Давно не виделись.
Розмари, которая, должно быть, уловила скрытое обвинение в моем голосе, спешит оправдывать свое отсутствие:
– Это было сумасшедшее начало года, я была так занята работой и семейными дела. К тому же я начала встречаться кое с кем. Знаешь, как это бывает в начале отношений – так легко увлечься. Признаю свою вину.
– О-о-о, подробности, пожалуйста, – требую я, вспоминая фотографию в Метрополитен-опере.
– Его зовут Оливер, мы встретились буквально через две недели после того, как Калеб позвонил и сказал, что все кончено. Прошел всего месяц, но мы так хорошо друг друга понимаем, что решили попробовать. Так что мы официально встречаемся.
– Это потрясающе, – говорю я с неподдельным энтузиазмом. – Как вы познакомились?
– На вечеринке у общего друга. Оливер тоже учился в Нью-Йоркском университете, но в то время я плохо его знала. А я ему тогда очень нравилась. И чтобы отвлечься от всего, что случилось с Калебом, я согласилась пойти на свидание с ним, и все просто… щелкнуло.
– Звучит как судьба, – замечаю я сквозь зубы. По правде говоря, я надеялась, что ей, как и мне, придется поблуждать по «Тиндеру», «Хинджу» или «ОкКьюпид», чтобы найти свою половинку, но нет – похоже, любовь всегда приходит к Розмари естественным путем.
– Я тоже так думаю. Оливер такой простой, заботливый и оптимистичный, он просыпается каждое утро, радуясь началу дня. По сравнению с ним Калеб слишком хмурый. У меня как будто гора с плеч свалилась.
Бедная Розмари. Слишком возражает, явно пытаясь убедить себя, что ее сердце не разбито. Невозможно пережить это так быстро. История Оливера не может сравниться с историей Калеба – историей, которую я запомнила и вынесла на свет. Болота и туман, секретные маршруты, города на берегу реки…
Розмари смотрит прямо на меня.
– Оливер трубит о своей любви ко мне с пресловутых крыш, понимаешь? Я никогда не испытывала ничего подобного.
– Но Калеб переехал ради тебя, – напоминаю ей. – Разве это не самая высокая крыша? Не самая громкая труба?
Как она может быть такой неблагодарной? Это просто переписывание истории.
– Не пойми меня неправильно, Калеб – замечательный человек. Я всегда буду благодарна ему. Но он был скрытным. Когда он переехал сюда, то представил это как жертву, а не как акт любви. Теперь мне все ясно. Мне потребовалось так много времени, чтобы распознать это.
Я мечусь между желанием защитить человека, которому призналась в любви, и желанием убежать от него. Поверить ей на слово. Но потом я понимаю, что ее внезапная враждебность и горечь наверняка вызваны тем, что у Калеба появилась новая девушка. Придирки к его воображаемым недостаткам – способ самоуспокоения, и если Розмари считает, что Калеб ее заблокировал, то именно за эту версию она, скорее всего, будет цепляться, чтобы пережить это.
Розмари просит еще один бокал вина.
– Мне до сих пор трудно простить его за то, что он испортил мои планы. Знаю, это может показаться безумием, но нам был двадцать один, когда мы встретились, так что если б мы остались вместе, то, вероятно, уже были бы женаты, а я представляла себя беременной только в тридцать один.
нам требуется ваше согласие
эстроген и прогестин, скоро я привыкла к этому
я в порядке?
– Ого, это, гм, так детально.
– Я знаю, что сейчас должна ставить карьеру на первое место, учитывая мое повышение и все такое, – она смотрит в потолок, – но я чувствую грусть, когда представляю себя в роли мамы. Мы с Калебом говорили об этом. – Розмари вздыхает, и я с удовольствием замечаю, что в ее голосе снова появилась знакомая тоска. – Все это мы обсуждали.