«Инстаграм» Оливера при более тщательном изучении свидетельствует о высокой частоте посещения баров и кафе на Метрополитен-авеню в Вильямсбурге. Будучи фрилансером, он относится к каждому из них как к офису, так что подстроить встречу не составляет труда.
В редкий солнечный день в конце марта, после окончания смены, я вхожу в кафе, наполненное естественным светом. Папоротники в горшках свисают с потолка под окнами на крыше. Вооружившись записной книжкой и карандашом, сажусь за соседний столик, получая возможность полностью рассмотреть его неприметное лицо. Отмечаю, что его широкие, мускулистые плечи так не похожи на костлявые плечи Калеба. Я наблюдаю, как под тонким хлопком двигаются мышцы Оливера.
Заказывая на кассе масала-кофе, я незаметно подглядываю за ним. Каждые несколько минут он громко выдыхает и щурится за ноутбуком. Из рюкзака у его ног выглядывает ремешок для фотоаппарата. Я не вижу экрана, но предполагаю, что он редактирует фотографии.
После получаса работы бок о бок я роняю карандаш, надеясь, что тот покатится в сторону Оливера. Если он хороший человек, то подберет и вернет его.
Да, так и есть. Я слежу за тем, чтобы во время обмена наши пальцы соприкоснулись.
– О, спасибо! Я такая неуклюжая.
– Ничего страшного. – Он не смотрит на меня.
Я прочищаю горло, желая большего:
– Вы, случайно, не знаете пароль от вайфая?
Благодаря картонной табличке на кассе я уже знаю, что здесь его не раздают посетителям. Но я не могу придумать другого способа привлечь внимание Оливера.
– У них нет вайфая, поэтому мне нравится здесь. – Он наконец-то поднимает на меня глаза. – Никаких отвлекающих факторов.
Я спрашиваю, знаком ли он с этим районом.
– Я только что переехала и отчаянно хочу узнать больше о местах по соседству. Не подскажете, куда лучше сходить?
Оливер называет несколько заведений.
– В «Слоушэр» больше мест, если нужно. И подают пунш. А если туда постоянно ходить, то получите бесплатный кофе.
– Превосходно. Я постараюсь. А вы постоянный клиент?
– Да.
– Может, сходим туда прямо сейчас? Вы мне все покажете. – Так себе флирт, но мне все равно интересно, как он отреагирует: если Калеб влюбился в Розмари, а потом влюбился в меня, то, конечно, у нас с Розмари должны быть общие качества, и по этой логике Оливер может заинтересоваться мной.
Он краснеет, глаза расширяются.
– Кажется, мы неправильно поняли друг друга, я ничего такого не имел в виду, у меня есть девушка, так что…
Воздух покидает мои легкие.
– Я не это имела в виду, – настаиваю я, включая заднюю. – Но в любом случае вам пятерка с плюсом. Преданность выше среднего.
Оливер натужно смеется:
– Приятно слышать. В любом случае мне пора возвращаться к работе, но я все равно рекомендую «Слоушэр»!
Не имея другого выбора, я беру сумку и ухожу, сжимая в руках масала-кофе и помахав на прощание несколькими свободными пальцами. Небольшой обмен репликами, но, кажется, Оливер заслуживает одобрения, он достоин ее, и его не так легко увести.
Мой телефон жужжит – сообщение от Калеба. Просматриваю его, чтобы быстро напомнить себе, что мужчина, которого я люблю, со мной; почему меня все еще должна волновать верность Оливера?
В сообщении Калеба есть ссылка на сайт с билетами. Подпись: «Не хочешь сходить? Начало в восемь».
Калеб нуждается в концертах. Они раскрепощают его, позволяют ему проявить эмоции. Наши лучшие разговоры всегда происходят после выступления на бис. Я отвечаю: «Встретимся там!»
Концерт проходит в «Мюзик-холле» Вильямсбурга. Мы с Калебом приходим достаточно рано, чтобы увидеть, как концерт открывает женщина с ярко-розовыми волосами и акустической гитарой. После первой песни она обращается к зрителям:
– Есть ли у кого-нибудь особые умения? Давайте не стесняйтесь – разве не каждый в Бруклине хотя бы притворяется, что у него есть какой-нибудь талант?
После продолжительного молчания кто-то смелый, а может, просто бесцеремонный, кричит: «У меня!» – и певица приглашает его присоединиться к ней на сцене. После того как мужчина безупречно выполняет стойку на голове, переполненный зал разражается аплодисментами, и на сцену поднимается целая волна людей, чтобы продемонстрировать собственные навыки. Я замечаю в углу сцены двух мужчин, обнявшихся в тени. Понятно, что они противопоставляют это – намеренно или нет – показушности вокруг, но все же мне приходит в голову мысль, которая кажется более верной, чем большинство других, что искренняя и длительная близость – это тоже особое умение.
Когда певица замечает их, она требует, чтобы мы все последовали их примеру.