— Не хочу, что бы твоя мать опять делала мне замечания по поводу внешнего вида, — укоризненно взглянула на мужа, застёгивая босоножки. — Хотя, какая разница, да? Ведь она и так найдёт, к чему придраться…
— Лен, ты несправедлива к маме. Просто у неё сложный характер, — как обычно, он встал на защиту матери, что неимоверно бесило Лену, но высказать это сейчас, означало испортить настроение себе раньше времени. А ей и без этого сегодня будет «весело».
Вот как-то не сложились у неё отношения со свекровью, что буквально с первых дней возненавидела девушку.
Может тому виной был чересчур слабохарактерный Юра, что не смел сказать и слова против своей родительнице, а может её, Ленина дочь, которую так называемая бабушка не особо любила, не забывая каждый раз сделать акцент на том, что малышка не Юрина и вообще «там папаша неизвестно кто».
Поначалу девушку это неимоверно бесило, а потом как — то всё равно стало.
Особенно, если учесть, что и родному — то отцу Машенька не была нужна, то какие тут претензии к чужой женщине?
А Юра… Он не стал хорошим отцом. В принципе, и плохим тоже не был. Скорее, выдерживал нейтралитет и не пытался воспитывать девочку.
Но это Лену вовсе не напрягало. Она была счастлива и без этого, а малютке вполне хватало внимания и заботы мамочки.
Иногда, хотя чего там… Довольно часто девушка вспоминала того, кто подарил ей это маленькое чудо и была ему благодарна, хоть и не без содрогания сердца, что так и не забыло Воина, но уже остыло и обиды отошли на задний план.
Сейчас Лена бы не отреагировала так остро на слово «шлюха», хоть таковой и не являлась.
Просто повзрослела. Поняла в чём жизнь и свет. В ней, в маленькой крошке, что ежедневно балует маму своими сладкими ямочками на пухленьких щёчках. В той, которая так похожа на своего красивого, хоть и сволочного отца.
И больше ей ничего не нужно, лишь целовать по утрам кусочек своего сердца. Прижимать маленькую светловолосую красавицу к своей груди и слышать её радостный смех.
ГЛАВА 11
Кирилл толкнул обнажённую девушку, что с блаженным выражением лица спала на груди Воина.
— Уходи, — кивнул ей на дверь и та сразу же подскочила в поисках своей немногочисленной одежды.
Когда дверь за проституткой закрылась, Серебрянцев взял с тумбочки стакан с водой и плеснул ею в лицо Артёма, на что тот тут же вскочил и занёс кулак для удара.
— Угомонись, придурок, — Кирилл зло смотрел на похмельную физиономию друга. — Сколько можно бухать, Тём? Когда ты уже остынешь?
Воеводин присел на кровати и потянулся за открытой бутылкой шампанского, но она тут же оказалась в руке Серебрянцева.
— Тём, хватит! — Кирилл редко повышал голос на кого бы то ни было.
Всегда спокоен и уравновешен, сейчас он буквально взорвался, не в силах больше наблюдать за медленным, но верным погружением друга в бездну.
— Отвали, Кирюх. Без тебя тошно.
— Тём, — уже спокойнее начал Кирилл, но его прервал Артём, что, резко поднявшись и оттолкнув единственного верного друга, направился к двери.
— Заебал своими нравоучениями! — он хотел выйти из гостиничного номера, но, вспомнив, что стоит сейчас в одних плавках, остановился. — Зачем пришёл? Я же сказал, не отвлекай меня.
— Не отвлекать от чего? От тёлок и бухла? Ещё бы сказать, что бабы нормальные, а то одна плесень, — Кирилл, который не выносил на дух продажных женщин, скривился.
Он редко ругался и использовал нелицеприятные выражения, особенно, если это касалось слабого пола, но шлюх терпеть не мог. Считал их грязью под ногтями общества. Просто презирал.
— А нормальную бабу я просрал пять лет назад. Нет, она, конечно, сука та ещё, но я мог бы её перевоспитать. Мог бы заставить, если не поумнеть и стать честной, то хотя бы бояться. Она бы у меня по струнке ходила. А теперь хочу найти похожую, а нет! Нет их понимаешь?! Я хочу Рыжую! Хочу семью! Бля, — мужчина выдохнул и сел на кровать.
Кирилл взял стул и, громко громыхнув им, сел рядом.
— Так почему ты велел прекратить её поиски? Уже два года как ты должен был её отпустить. А не можешь. Значит, надо найти.
— А мы не искали? Три года прочёсывали всю Россию! Она изменила имя, по — любому. Может даже свои патлы рыжие остригла и перекрасила, — на этой мысли стало так херово, что никакое похмелье не сравнится с этим гадким чувством.
— Твоя проблема в том, что ты изначально не понимал, что запал на неё. Если бы немного поумерил свой пыл…