Подкралась к двери и спряталась за угол, приготовившись защищать себя и дочь до последнего вздоха. Послышались тяжёлые шаги и Лена, обхватив дрожащими пальчиками рукоятку ножа покрепче, бросилась навстречу мужчине.
ГЛАВА 27
В полутьме сверкнуло лезвие ножа и полоснуло по руке грабителя, но он молниеносно ударил по запястью озверевшей девушки. Нож отлетел куда-то в угол и в сторону Лены была выпущена очередь отборного мата.
Только сейчас она осознала, что перед ней не вор, а Артём.
— Блять, Лен! Ты совсем что ли ебнулась?! — зашипел на неё Воеводин и, не обращая внимания на свою кровоточащую руку, притянул девушку к себе. — Покажи, сильно ударил? — пытался разглядеть в темноте её запястье. — Больно, Рыжик? — склонился к застывшей Лене. — Лен!
Артёму пришлось как следует встряхнуть её, чтобы пришла в себя.
Лучше бы он этого не делал.
— Ты совсем больной?! Какого хрена ты здесь делаешь?! — Рыжая пошла в наступление не только словесно, но и закрепляя своё негодование кулачками, которыми молотила Воина в грудь. — А если бы я тебя прирезала?!
— Да не выросла ещё, резать меня. Тоже мне, джедай в стрингах, — хохотнул мужчина и уволок сопротивляющуюся Лену в пустую комнату. — Тише ты, не ори. Машу разбудишь. Чего не спишь-то? — прикрыл дверь, щёлкнул выключателем и повернулся к ней.
— У меня встречный вопрос! Что ты здесь забыл?
— Рыжик, я здесь забыл свою женщину и своего ребёнка. Что за вопросы? Хотел вас увидеть, вот и приехал.
— Посреди ночи?! — она требовательно скрестила руки на груди, ожидая ответа.
— Ну прости, не хотел тебя пугать. Думал, посмотрю на вас и уеду, — Воеводин расплылся в свойственной ему умопомрачительной улыбке. — Красивая такая, — протянул порезанную руку к её лицу и погладил кончиками пальцев по щеке.
Лена застыла от шока и неожиданности. Это ещё что за телячьи нежности? Он совсем офонарел?! И тут проскользнула слабая догадка.
— Ты пил что ли? — прищурилась вглядываясь в затуманенные похотью глаза Артёма.
— Немножко, — он резко отошёл на шаг назад, мысленно приструнивая своё взбесившееся либидо. Нельзя. Не сейчас. И всё-таки, как же хочется её разложить прямо на полу. Или на столе. Или, стоя у стенки, приподнять её, заставить обхватить его ножками и…
Выдохнул, прикрыв глаза.
— Что с тобой? — Лена, похоже, начала понимать его странное поведение и опасливо попятилась назад.
К кровати. Глупышка.
— Да нормально всё. Просто я уже забыл какая ты…
— Какая? — она уже приготовилась услышать что-то вроде «стерва», но была удивлена ответом.
— Смелая ты у меня, — опять эта его улыбка! — И дурная.
— Не у тебя! — парировала, особо не задумываясь о теме спора, потому как внизу живота потянуло от нахлынувшего возбуждения. Совсем уже с ума сошла!
— А у кого? — он тут же подобрался и посерьёзнел. Ну хоть эту нахальную ухмылочку стёрла с его рожи. — Юрочки своего? — почти проревел, словно обезумевший зверь. — Моя и только моя! — снова направился к ней, не обращая внимания на её ладошки, что упёрлись в его грудь.
— Не твоя, Воеводин! И хватит уже нести эту чушь! Кстати, что там с моим мужем? — ох, как же она сейчас нарывается… Лена хорошо понимала это, но ничего с собой поделать не могла. Снова и снова она хотела унизить его, дать понять, что он не центр Земли. Что не значит для неё ровным счётом ничего.
А может просто хотела это доказать себе. Так ведь проще. Просто откреститься от глупых надежд, которые неминуемо заведут в тупик, заставят страдать и корчиться от боли, когда Воину надоест играть в хорошего мальчика.
— Лена, твой муженёк… — он тяжело выдохнул, как будто сейчас вёл какую-то внутреннюю борьбу. — Не зли.
— А то что? — вот она, излюбленная фразочка всех баб! Довести мужика до белого каления и посмотреть, что же будет. Выдержит, или въебёт так, что забудет своё имя. А если таки не удержится — будет мудаком на всю оставшуюся жизнь. А она, блять, хорошая. Жертва она!
Артём прикрыл глаза и попытался успокоиться. У него даже почти получилось… Пока Рыжая не выдала следующее:
— Может он и слабее тебя физически и морально, но его я любила, а ты — всего лишь один случайный секс.
Ужалить побольнее решила?
— Сука, — выдохнул ей в губы и тут же набросился на них неистовым поцелуем. Нет, поцелуем это назвать трудно. Лишь ярость. Дикая, необузданная. Злость и гнев, что сейчас заменили его кровь и понеслись по венам.