Он приказал Кэрри одеться, натянул мой плащ и свободной рукой застегнулся. Затем он встал у Кэрри за спиной.
— Скажи им, — скомандовал он мне, — чтобы никто к нам не подходил, а не то Кэрри получит свое. Пусть освободят дорогу. Мы уходим через кухню.
Кухня была ближе к пляжу. Он решил взять одну из лодок.
Я не могла себе представить, что это может произойти в действительности. Его план казался абсолютно безнадежным, но он с легкостью следовал ему.
Когда я промедлила, он схватил Кэрри за волосы и, запрокинув ей голову, легко провел лезвием по ее шее. Она вздрогнула и закричала. Я в шоке смотрела на тонкую красную полоску на шее дочери.
— Скажи им, — в его глазах блестел металл, — и помни, что произошло с остальными.
Как в кошмарном сне, я пошла к двери.
Как только я очутилась на улице, зажглись прожекторы. Я стояла, ослепленная светом, пытаясь разобрать крики людей вокруг. Был прилив. Полоса прибоя была ближе к дому, и его грохот заглушал шум винтов парящего над домом вертолета. Барон на втором этаже опять залаял.
— Прошу вас! — закричала я. Свет погас, а рядом со мной появился инспектор Рассел.
— Ну что, он готов? — закричал он сквозь шум.
— Он хочет уходить и взял с собой Кэрри заложницей.
Вертолет наконец сел, и шум мотора затих. Под гул прибоя я передала ему инструкции Тоньо. Он спокойно выслушал мой монолог, возразив лишь однажды.
— Не злите его, — сказала я. — Он уже порезал ее.
У него тоже были дети. Он кивнул и спросил:
— Куда он направляется?
— Не знаю, — сказала я. — Ему надо добыть лодку. Он выходит из кухни, потому что оттуда ближе до пляжа.
— Скажите ему, что его инструкции будут выполнены, — сказал он. — Пусть лишь даст нам немного времени, чтобы передать приказ.
Я вернулась в дом к Тоньо.
— Все в порядке? — спросил он.
— Он отдает приказ, — сказала я.
Он внимательно посмотрел на меня. Я была рада, что выполнила его инструкции в точности. Его черные глаза моментально распознали бы любой обман.
— Как ты делаешь это? Скажи, о чем я думаю? — спросила я.
— Я только частично в этой скорлупе, а частично — снаружи. Я двигаюсь быстрее, чем вы, и поэтому могу различать… картинки.
Он посмотрел на часы — время подошло.
— Если они будут играть честно, — сказал он. — С ней будет все в порядке.
Это как-то не успокаивало. У них было слишком мало причин играть с ним честно.
Дальнейшее я помню смутно. Кровь в моих жилах как-будто превратилась в жидкий свинец — каждое биение сердца больно отдавалось в затылке и висках.
Он провел Кэрри через кухню, затем через маленькую веранду, отпер дверь, открыл ее и подтолкнул девочку вперед. Он стоял к ней так близко, что снайпер не смог бы попасть в него, не задев заложницу.
Полиции не было видно. Сквозь открытую дверь я видела лишь лежащие на земле кабели, беспорядочно разбросанные на площадке перед домом автомобили и грузовики, а дальше — рваные клочья тумана. Медленно, толкая Кэрри перед собой, он продвигался вперед.
Вдруг он поднял руки и вцепился в нее.
Они остановились. Я изо всех сил всматривалась в темноту, но кроме двух силуэтов ничего не могла разобрать. Мне показалось, что более высокий силуэт закачался и оперся на более низкий.
Я решила, что доктор Сингх возобновил свои атаки, вызывая дух Тоньо в комнате дешевого отеля. Это могло означать, что Джоэл придет в себя, стоя посреди этого странного пейзажа радом с Кэрри. Он даже не будет подозревать о своей вооруженной аудитории…
— Джоэл! — закричала я. — Стой, где стоишь!
Отчасти я считаю себя ответственной за то, что случилось потом. Услышав мой крик, он повернулся и освободил плечо Кэрри, а она не замедлила воспользоваться этим шансом: освободив второе плечо, она упала на песок и откатилась в темноту.
В ту же секунду послышались крики, зажглись прожекторы. Джоэл оказался освещенным, как актер на сцене. Я думаю, он даже не понимал, что в его руке зажат нож. Он неловко повернулся и спокойно пошел к Кэрри, и это решило его судьбу. Раздался треск выстрела, затем еще несколько — снайперы защищали Кэрри.
Я никогда не забуду эти бесконечные мгновения: Джоэл, качающийся в ярком свете прожекторов, кричащая Кэрри, шум автомобильного генератора.
Наконец он упал, мягко, почти невесомо. Он лежал на песке, но был еще жив. Я подбежала к нему. Один из полицейских попытался остановить меня, но Рассел что-то сказал ему, и меня пропустили.