Позвонил доктор Рейхман. Когда он прилетел в Лиму, ему позвонили из полиции Нью-Йорка, и он тотчас полетел обратно, чтобы убедить Джоэла сдаться. Когда он приземлился, Джоэл был уже мертв. Он взял такси и поехал домой. Я представила себе его положение.
— Извините, — сказала я. — Я сожалею, что так получилось с Эрикой.
Он молчал. Возможно, он вспоминал Сан-Франциско и дом на холме, где все у них начиналось.
— Йа-а, — сказал он наконец и глубоко вздохнул. Затем в нем проснулся психиатр, и он принялся успокаивать меня.
Я рассказала ему о смерти Джоэла, и когда я попыталась упомянуть о роли доктора Сингха, он прервал мой рассказ:
— Дорогая моя, вам не следует так сильно доверять своему воображению.
— Но он описал доктора Сингха, хотя никогда его не видел.
Он продолжал, как-будто не слышал моих слов:
— Эти вторичные личности настолько необычны… Только представьте себе, как подобный случай интерпретировался бы в примитивном обществе. — Он начал рассказывать что-то о комплексе вины, о неосознанной ярости, о кристаллизации…
— Но когда были первые убийства, Джоэл был в Марокко!
— Значит, он узнал о них позже. Мы обязаны это предположить, исходя из того, что случилось.
Я начала понимать то, о чем мне хотел сказать Тэд. Если я буду продолжать настаивать на своей версии случившегося, то вольюсь в ряды полусумасшедших дам, заклинающих эктоплазму и разговаривающих с привидениями в чуланах.
Далее я не следила за ходом беседы. Закончив разговор, я повесила трубку и села возле камина. В дверь позвонили, и я попросила Тэда открыть.
— Инспектор Рассел хочет поговорить с тобой, — сказал он. В его словах чувствовалось все тот же намек.
Но к этому времени я уже все для себя решила. Я была не готова к тому, чтобы меня считали сумасшедшей.
Многие месяцы с того момента, как я приняла решение, я была спокойна. Загадка была решена, убийца, хоть и случайно, но получил по заслугам, и вскоре о нас забыли.
Барон валялся на детских кроватях по ночам, лаял на воображаемых мух и ходил с нами гулять, конечно, если на улице не шел снег. Вальтер ходил взад и вперед через «дверь для кота» и больше ни разу не оставался голодным.
Тэд и Марта уехали работать в один их университетов Британии. От них время от времени приходили посылки, которые надо было забирать из таможни. Я часто вспоминала Джоэла, но в конце концов взяла себя в руки и принялась заканчивать заброшенную мной книгу. В промежутках между главами я разыскивала подходящую горничную. Вероника, конечно же, не вернулась к нам. Я думаю, она влилась в потоки симпатичных современных девушек, которые каждое утро спешили в многочисленные офисы Нью-Йорка. Никто и никогда не узнает, какие древние страхи спрятаны у нее в душе: она сама никому их не откроет.
Когда я закрывала наш коттедж на зиму, я еще раз убедилась в этом. В ту ночь я плохо спала — меня мучили кошмары, поэтому, когда я проснулась в очередной раз, то решила больше не ложиться. Я встала, надела джинсы и сварила себе кофе. За окнами светало, день обещал быть теплым и солнечным. Захватив с собой чашку, я босиком вышла за дверь, чтобы посмотреть рассвет.
Услышав мои шаги, ко мне присоединился Барон. Мы спустились по деревянным ступенькам с дюн, и Барон убежал в кусты, чтобы поохотиться на кроликов и пообщаться с соседскими собаками. Я села на последнюю ступеньку и стала смотреть, как огромный ярко-красный шар солнца поднимается над пустынным пляжем. В ритме прибоя было что-то гипнотическое.
Когда кофе почти не осталось, я увидела, что по пляжу в мою сторону идет человек. Пока он был на приличном расстоянии, я думала, что это какой-нибудь алкоголик, который вечером уснул на пляже, а теперь возвращался домой. Но его походка была твердой. Время от времени он останавливался и подбирал не то ракушки, не то камни. Тогда я решила, что этот человек так же, как и я, проснулся рано и наслаждается одиночеством.
Чем меньше вокруг народа, тем легче общаться. Когда он поровнялся со мной и увидел меня, сидящей на ступеньке, то поднял руку в приветствии.
В это же время его увидел Барон, неожиданно появившийся на одной из дюн. Когда он с лаем бросился вниз, я поняла, что ничего плохого он не замышляет. Но Барон был большой собакой, поэтому я поставила чашку на ступеньку и поспешила вниз, чтобы успокоить пришельца.
В этом не было необходимости. Он совсем не испугался Барона и, когда я подошла, уже бросал для него палку.
— Извините, — сказала я. — Он не кусается.
— Я вижу, — сказал он. — А что это за порода?
— Это овчарка из Венгрии.