Звоню его коллеге, и он говорит, что Ваня ушел еще в обед. Что могло случиться? Почему он не отвечает? Дальше идет череда звонков в больницы. Я, словно тигрица, мечусь по кухне. Руки дрожат, меня накрывает волнами паники. Отчаявшись, решаюсь набрать свекрови.
– Октябрина Михайловна, добрый вечер, – произношу я с натянутой улыбкой, хотя голос предательски дрожит.
– Добрый, неужели соизволила мне позвонить и спросить, как мое здоровье?
– Да… Нет… Не совсем, – сглатываю комок в горле, пытаясь собраться с мыслями. – А Ваня сегодня к вам заходил?
– Нет. А почему ты спрашиваешь? Он не дома? – её голос становится напряженным.
– Да, скорее всего, в магазин вышел. Вы извините за беспокойство, – пытаюсь в скором порядке свернуть разговор.
– Нина, не темни. Где мой сыночек? – её интонация становится жестче, и я понимаю, что она тоже начинает паниковать.
– Не знаю. Я пришла, а его нет. Трубку не берет, – мой голос прерывается от волнения.
– Довела моего мальчика! – она взрывается, и я чувствую, как её слова проникают в меня острыми иглами. – А я тебе столько раз говорила, что Ванечка у меня с тонкой душевной организацией, с ним нельзя грубо. А ты холодная и резкая. Признавайся, вы поругались?
– Нет, – почти шепчу я в ответ. Внутри меня разгорается огонь обиды.
– Не ври мне! Материнское сердце не обманешь! – её слова звучат как приговор.
– До свидания, Октябрина Михайловна. Как Ваня придет, я ему скажу, чтобы набрал вам, – произношу с усилием.
– Нина!
Но я уже кладу трубку. Следующие несколько часов проходят в жутком напряжении. Когда я уже почти отчаялась, довела себя практически до истерики, в замочной скважине повернулся ключ.
Срываюсь с дивана и бегу в коридор, но резко торможу, видя как абсолютно пьяный муж пытается стянуть с себя туфлю. Его закидывает в бок, и он виснет на вешалке с куртками.
– Ваня… – выдыхаю поражено, не веря своим глазам.
– О-о-о, женушка меня встречает, – произносит он с явным трудом, едва ворочая языком.
– Ты где напился? – спрашиваю, пытаясь скрыть растерянность и гнев. Я, значит, жду его, ищу, волнуюсь, а он просто берет и… поступает как свинья!
– Где наливали, там и напился. Имею право.
Он обходит меня по дуге, пошатываясь, и направляется в комнату. Оставляя за собой запах алкоголя.
– Ваня, ты почему ничего не… – начинаю я, но он перебивает меня резким движением руки.
– Я думал. Много думал, Нина. И решил, что ты мне не нужна. Мне с тобой душно. Ты же как клещ в меня вцепилась и не даешь нормально жить, – выдает полнейшую чушь муж.
– Что ты несешь? – не могу сдержать возмущения.
– Что слышишь. Достала. Это не ты от меня уходишь. Это я от тебя ухожу.
С этими словами он открывает шкаф и начинает оттуда доставать свои вещи, небрежно бросая их на диван.
– Подожди. Ты просто расстроен… – пытаюсь успокоить его, но в голосе уже слышится паника.
– Ты глухая? У меня теперь вообще другая жизнь будет. К черту университет с нищими зарплатами. К черту тебя. Уеду на море, буду пить коктейли и кутить с молодыми девицами, – он говорит это с таким энтузиазмом, что мне становится не по себе.
– Ты перепил что ли? На какие шиши? Какие девицы? – задаю вопросы, словно надеюсь, что это просто бред пьяного человека.
– А это тебя уже не должно волновать, – отвечает Ваня с презрением и продолжает собирать свои вещи.
– Давай поговорим нормально. Подожди до утра. Выспишься, протрезвеешь, – предлагаю примирительно, надеясь на то, что муж ко мне прислушается.
Внутри меня еще теплится надежда, что он просто не в себе и что это временное помешательство.
– Не будем мы разговаривать. Я не пьян. Да и трезвым бы я не сказал тебе того, что действительно думаю, – бросает он резко, противореча самому себе. – Вечно силы духа не хватало. А вот теперь слушай. Не люблю я тебя. Не хочу. Идти было некуда вот и терпел. Бесплодная старая дура!
По щекам текут слезы. Я не могу сдержать их. Смотрю на Ваню, и поверить не могу в то, что он действительно это говорит. Каждое слово словно бьет меня по лицу, оставляя следы боли и унижения. Я чувствую, как мир вокруг начинает рушиться. Так, будто я стою на краю обрыва и вот-вот упаду в бездну.
– Тогда проваливай! – выпаливаю на эмоциях.
А после убегаю в ванную и, закрывшись там, реву. Грудь разрывает от боли. Звук хлопнувшей входной двери, срабатывает как спусковой крючок. Скатываюсь по стене на пол и, обняв себя руками, уже не сдерживаясь, вою в голос.