Эти фразы всегда звучат случайно, как будто он говорит об этом на автомате. Это сбивает с толку. Делаю вид, что ничего не замечаю, но где-то глубоко внутри появляется ощущение, что я попала в ситуацию, которая может выйти за рамки работы. Нехорошо это.
Каждую пятницу вечером я сажусь в автобус и еду к маме. Её маленький домик в пригороде — это другой мир. Здесь пахнет пирогами, кофе и свежей травой. Здесь нет строгих взглядов, совещаний и ощущения, что мир висит на твоих плечах. Здесь только огород, кот и мамина неизменная забота.
– Ты совсем измоталась, – говорит она, в очередной раз вручая мне лопату. Её руки уже в земле, а на лице сияет улыбка. – Всё работаешь и работаешь. Хотя, если твой начальник такой важный, может, он тебе и премию выдаёт?
– Да, конечно, – фыркаю я, размахивая лопатой. – Премию за то, что успела организовать пять встреч в один день, а не шесть.
Мама смеётся, её смех тёплый и заразительный. В такие моменты я чувствую, как тяжесть городской жизни немного спадает с моих плеч. Сорняки становятся терапией. Каждый вырванный корень — это мой способ выпустить пар.
– Он хоть хороший человек? – однажды спрашивает она, вытирая руки о полотенце.
– Кто? – делаю вид, что не понимаю, хотя знаю, о ком она.
– Твой директор, – её глаза поблёскивают хитростью, словно она раскусила то, что я не хочу признавать.
– Мама, он просто начальник, – говорю я, слегка улыбаясь. – Строгий, требовательный и… иногда хвалит. Всё.
– А ты уверена, что только начальник? – не унимается она, бросая на меня испытующий взгляд. – Может, он на тебя глаз положил?
– Мама! – я смеюсь, отмахиваясь, но чувствую, как внутри поднимается лёгкое беспокойство.
Мало мне внимания Марко? Кстати, странно, что от него давно ничего не слышно… Может, переключился на более сговорчивую даму?
Впрочем, что ни делается — все к лучшему!
Когда я возвращаюсь в город, то всегда чувствую, как во мне обновляются силы. Работа становится чуть менее тяжёлой, звонки — чуть менее раздражающими.
Но Виктор Сергеевич? Его комплименты продолжают звучать в моей голове. Его строгие, но мягкие моменты сбивают с толку. Я делаю вид, что ничего не замечаю, но начинаю ловить себя на мысли: а действительно ли это только работа? Или я начинаю видеть то, чего нет?
Но пока я уверена в одном. У меня есть место, где я могу быть собой. И этого достаточно, чтобы бороться дальше.
Рабочий день почти закончился, и я уже мысленно представляю, как захожу домой, скидываю туфли и падаю на диван. Тишина, покой, никакой работы. Но этот сладкий момент прерывает голос Виктора Сергеевича. Он отрывается от своих бумаг и произносит:
– Нина, у нас в пятницу благотворительный вечер. Вы поедете со мной.
Я застываю, сжимая блокнот, как щит. Его слова звучат спокойно, но в них чувствуется нечто большее — приказ, от которого не уйти.
– Я? – переспрашиваю, словно он перепутал меня с кем-то другим.
– Да, вы, – подтверждает он, скрещивая руки на столе. Его лицо остаётся таким же невозмутимым, как всегда. – Как мой помощник, вы должны быть там. Это не обсуждается.
Слова застревают у меня в горле. Меня охватывает странная смесь тревоги и волнения. Благотворительный вечер? Это не просто встреча в офисе, где все в костюмах и с папками. Это… что-то другое.
– Но… дресс-код? – выдавливаю, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Я не уверена, что у меня есть подходящее платье.
“Зато есть нижнее белье”, – вдруг настигает меня возмутительная мысль. И чего вдруг я вообще об этом вспомнила?!
Взгляд Виктора Сергеевича становится чуть мягче, а уголки губ слегка поднимаются в едва заметной улыбке. Так, словно он смог прочитать мои мысли.
Хмурюсь. Вроде взрослая женщина, а глупости в голову лезут и лезут.
– Не переживайте, – говорит он, словно это мелочь. — Одежду предоставит компания. Мы сотрудничаем с одним из дизайнеров. Вам просто нужно указать размер, и всё будет готово.
Я киваю, но внутри всё ещё ощущаю себя потерянной. Благотворительный вечер. Виктор Сергеевич. Я. Какой-то дизайнер. Всё это звучит как сюжет фильма, но точно не моей жизни.
– Это важно для репутации компании, Нина, – добавляет он, наклоняясь чуть ближе. Его голос становится мягче, но сохраняет нотки уверенности. – Вы справитесь. Я уверен.
На следующий день в офис доставляют коробку, перевязанную лентой. Коллеги украдкой поглядывают, но ничего не говорят. Я открываю её и замираю. Внутри лежит платье — элегантное, тёмно-синее, струящееся. Ткань блестит мягко, не кричаще. Оно выглядит как что-то из королевской коллекции.