Глава 3
– Я дома! – громко кричу из прихожей, закрывая дверь с легким стуком.
В ответ — тишина. Вздыхаю, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой, и, снимая мокрую одежду, направляюсь в душ. Горячие струи воды обжигают кожу, но это ощущение — как бальзам на раны. Я долго нежусь под ними, стараясь согреться и смыть с себя всю пыль и тревоги прошедшего дня.
Закутавшись в теплый махровый халат и обув теплые тапки, иду в спальню. Там, за компьютером и в наушниках, сидит Ваня. Включаю свет, из-за чего он оборачивается, хмурясь.
– Нина, – говорит он недовольно, стягивая наушники, – ты чего так долго? Я уже пельмени себе сварил, а то быстрее с голоду помрешь, чем тебя дождешься.
– Мог бы меня и встретить, – складывая руки на груди, парирую в ответ.
– Да я хотел, просто замотался… – бубнит себе под нос муж, отворачиваясь к компьютеру.
– Ну да, – хмыкаю, наблюдая, как взрослый мужчина, играет в танчики. С высшим образованием, из интеллигентной семьи ученых. Какой из него танкист?
Мысленно машу рукой и иду варить себе пельмени. Да и пакет нужно разобрать. Помешиваю воду в кастрюльке, а сама думаю о том злосчастном бумажнике.
Честно говоря, я не собиралась его поднимать и уж точно заглядывать внутрь, уж больно неприятными мне показались те незнакомцы. Опасными, судя по характерно-зверским выражениям лиц и манере общения. С такими точно не стоит лишний раз связываться. К тому же, свой гражданский долг я уже выполнила, не оставив человеке в беде, да и дома меня уже ждали…
Но любопытство, будь оно неладно, все равно взяло верх над разумом.
Взяв в руки кожаный бумажник, открывала его, мысленно убеждая себя, что делаю я это только чтобы узнать владельца. Внутри обнаружилась крупная сумма наличных и банковские карты на имя Шешель Марко. Ну, точно иностранец.
Тогда-то и встал вопрос: отнести это добро в полицию утром или же вернуть вещь владельцу лично? Учитывая, что теперь я знаю и больницу, куда его увезли и его фамилию, труда это не составляет.
Меньше всего мне хочется вновь пересекаться с этими бандитами. А кто же они еще? Их внешний вид, машины и явно безразмерные финансовые возможности не оставляют сомнений. Уголовники!
И вдруг я вспоминаю о Ване. Муж и жена – они ведь должны принимать важные решения вместе, поддерживать друг друга, делиться переживаниями, это ведь основа нашего брака. Да и ему следует рассказать о том, что со мной произошло. Воодушевленная своей идеей, мчусь обратно в спальню.
– Вань! – врываюсь в комнату, дыхание у меня немного сбивается. – Представляешь, я сегодня человека спасла, его на скорой увезли, а он кошелек выронил, – говорю, почему-то не вдаваясь в подробности.
Муж, полностью погруженный в свою игру, даже не оборачивается ко мне. Лишь из уст его вырывается недовольное восклицание:
– Арта! Арта! – кричит муж. Его внимание полностью поглощено игрой.
Мой энтузиазм, словно воздушный шарик, немного сдувается.
– Вань! – дергаю его за плечо.
– Чего?! Нина, сколько раз я просил не отвлекать меня, когда у меня бой? – огрызается он, продолжая сосредоточенно щелкать кнопками.
– Подождет твой бой, – в голосе моем обида и настойчивость. – Я тебе тут про спасение человека и кошелек чужой рассказываю, а ты…
Ваня кривит губы в недовольной гримасе.
– Что ты от меня хочешь? – спрашивает он, наконец отрываясь от экрана на мгновение.
– Посоветуй, как поступить, – произношу я с искренним ожиданием. – Отнести его в полицию или вернуть лично?
– Угу… – бросает он, снова полностью погруженный в игру.
Теряю терпение и обойдя его стул, наклоняюсь к лицу мужа, заслоняя своей головой монитор.
– Что “угу”? Лично?
– Да-да, – произносит он с натугой, выгибая шею, чтобы выглянуть из-за меня.
– Точно? – свожу брови у переносицы.
– Да, Нин, да, – пододвигает он меня за плечо, а после громко кричит, практически подпрыгивая на стуле. – Справа его обходи! Справа!
“Раз муж сказал идти лично, значит так и сделаю”, – выпрямляюсь, задумчиво покивав головой, и возвращаюсь в кухню к своим пельменям.
Глава 4
– Добрый день, подскажите, пожалуйста, в какой палате лежит Марко Шешель? – наклонившись к стойке регистратуры, я стараюсь говорить уверенно, хотя внутри меня все сжимается от волнения.