– Обиделась что ли? Ладно, сам схожу.
Тяжело вздохнув, будто все беды и трудности в его жизни происходят по моей вине, Ваня покидает кухню.
Выходные проходят в привычном рутинном ритме, где я ношусь со шваброй и пылесосом в перерывах между работой. Даже и думать забываю про Марко.
Поэтому в понедельник, когда выхожу из дверей школы, совершенно не ожидаю увидеть знакомый внедорожник. Уроки закончились, и дети с криками выбегают на улицу, а я усиленно делаю вид, что не замечаю ничего вокруг. Не хватало еще сплетен.
– Эй, учительница! – окрикивает меня тот самый бугай, что был тогда в палате с Марко.
Не реагирую и иду дальше. Но он меня нагоняет.
– Да харе из себя моралистку строить, – преграждает амбал мне путь, держа в руках огромную корзина роз. У него даже дыхание сбивается от ее тяжести. – Давай нормально поговорим?
– О чем? – хмурюсь. А следом пытаюсь расслабить лицо. Ваня, конечно, сказал, что я нормально выгляжу, но ведь могло быть и лучше! Лишние морщины мне ни к чему.
– Мы, кажись, не с того начали, – расплывается в широкой улыбке амбал, очень напоминая в этот момент акулу. – День добрый, я Косто. Принес посылку от Серба для дамы его чле… кхм… Хотя больше всего хотел бы сейчас оказаться где угодно, но не здесь.
– Так чего ждёте? Идите! – заявляю, стойко игнорируя протянутую вещь.
– Корзину возьми, будь человеком, – тяжело вздыхает он, бросая тоскливый взгляд на свою машину.
– Не нужна она мне. Верните ее обратно, – говорю наставительным тоном.
Ну, серьезно, она же стоит огромных денег. Не выбрасывать же. А так вернет в магазин еще и деньги сохранит.
– Мне Серб башку оторвёт, если я это сделаю, – с тяжелым вздохом заявляет Косто.
– И передайте вашему руководителю, что я против его ухаживаний.
– И язык вырвет, – кивает, отзываясь тем же тоном.
– Господи, да что же это такое? – прикладываю ладонь ко лбу. – Оставьте меня в покое.
От абсурдности ситуации плакать хочется. За что мне такое наказание? Я же доброе дело сделала, а на меня настоящую охоту устроили…
– А ты жестокая, – скалится бандюган, с интересом меня рассматривая. – Теперь понятно, почему он тебя выбрал.
– У вас ужасное чувство юмора, – выдаю со скепсисом.
– Я и не шутил, – у Косто даже мускул на лице не дёргается. Зато вот голос переходит на более низкую нотку и приобретает серьезность. – Понимаешь что, дамочка, есть такие приказы, которые нельзя игнорировать. Вот ты, например, скажи твой директор нарисовать какому-нибудь двоечнику пятерку в четверти, осмелилась бы противиться?
– Конечно, да! – мгновенно отвечаю, даже в мыслях негодуя из-за подобного расклада событий. – Это идёт вразрез со всеми моральными принципами и показывает мою некомпетентность, как заслуженную учительницу го…
– Ой, а! – прерывает меня Косто. – А если бы под угрозой увольнения?
– Да хоть пусть ружьём в упор целится, я подобного непрофессионализма не приемлю. Школ что ли мало в городе, – злюсь в ответ. Я уже поняла, что о вежливости этот бандит мало что знает, но перебивать меня было совсем не обязательно!
– Завидую твою оптимизму, – мрачно усмехается бугай. – Но у меня жизнь одна. И раз ты такая вся из себя правильная, что ссаться кипятком готова за моральные принципы, то возьми уже это долбанное ведро с веником! – психанув, подталкивает ко мне ногой Косто, к слову сказать, корзину с прекрасными цветами.
– Следите за своим тоном, здесь же дети! – с опаской озираюсь по сторонам, замечая неподалеку Аллу Викторовну, учительницу музыки и главную сплетницу нашего коллектива.
Косто взвывает в голос, запрокинув голову к небу.
– Достала. На! – насильно вручает корзину, которую я на автомате хватаю свободной рукой. И тут же охаю, едва ли не складываясь пополам из-за ее тяжести. – И даже не думай выбросить подарок Серба в ближайшую помойку. Я прослежу. И, поверь мне, если ты это всё-таки сделаешь, жизнь тебе сказкой казаться не будет.
– Ну, что ж, – мстительно поджимаю губы, на дух не перенося угрозы. – Вы меня тоже достали. Пятый “А”! – оборачиваюсь, замечая учеников этого класса, резво пинающих чей-то портфель. – Творческое задание. Выдергиваем цветы из этой корзины и несем своим мамам. Делаем им приятно.
– За пятерку? – сразу же оживляется Семен Кислицын, главный хулиган параллели.
– За спасибо, Кислицын, – качаю недовольно головой.
Дети с возгласом начинают дербанить корзину, так что листва летит в разные стороны.