— Ну, куда же ты, солнышко? — один из них встает, точнее, пытается встать, но видимо мужик перебрал с алкоголем. Его сильно шатает в стороны.
Боже мой, а если они вчетвером набросятся на меня и изнасилуют? За меня же никто не хватится.
Блин, стерва, управляющая! Стоило ей все-таки послать кого-то из «девочек». Как я теперь выпутаюсь? Или она специально так? Мстит за то, что в прошлом месяце нажаловалась на нее руководителю?
— Мне нужно работать. Еще раз извините, что потревожила… — мямлю я, покрываясь потом от страха за свою жизнь. А они всё смеются. Чуют, наверное.
— Вот и отработаешь, — икает он, как свинья. — У меня между ног.
Снова смех его «собратьев».
— Ну, же, сладкая, — мурлычет пьяным языком и все на меня идет. — Скажи, как звать-то?
— Не приближайтесь! — в панике кричу я, выставляя руку вперед, хоть и понимаю, что шансов против взрослых мужчин у меня просто не может быть. — Меня управляющая прислала.
— Там у нее на бейджике написано… — подает голос другой, и я взрываюсь.
— Да, Влада я. Влада. Ясно? Хозяйка просила подарок передать.
Пячусь спиной к выходу, удерживая четверо пьяных мужчин в поле зрения.
Моя ладонь скользит за спиной, ища холодную металлическую ручку. Пальцы натыкаются на гладкую поверхность.
Я резко нажимаю на ручку, но…
Дверь распахивается сама. Снаружи.
Секунда невесомости.
Затем впечатываюсь спиной в чью-то каменную грудь.
Я з амираю, инстинктивно вжимая голову в плечи, как испуганный заяц перед волчьей стаей.
Воздух сгущается внезапно, как перед грозой. Я еще не вижу его, но знаю — он здесь.
Запах бьет в ноздри первым. Смесь морозной свежести и дорогого кожаного ремня, пропитанного слабым ароматом табака и чего-то неуловимого, чисто северного, может быть, хвои.
Затем тепло.
Не просто телесное, а живое, ядерное, будто за моей спиной встал разогретый двигатель дорогого автомобиля.
Горячее дыхание обжигает мой затылок.
— Север, ну ты даёшь! — усмехается тот румяный. — Пришла и говорит, что Влада. Подарок мол принесла.
Все-таки удивляет их мое имя. Вот вернусь домой и пожалуюсь маме за испытанный позор. Меня даже в школе так не дразнили.
Но больше всего в этой ситуации меня напрягает не мое имя, которое мужики слишком странно произносят.
Меня напрягает, что за моей спиной стоит «Север».
Так зовут только одного человека в нашей северной столице.
Бандита, который держит в руках весь Питер.
Криминальный авторитет с леденящим позывным. Владислав Морозов.
Владислав.
Влад.
О боже… кажется… я все поняла.
— Подарок, значит, — раздается за спиной холодный низкий баритон, от которого у меня ползут мурашки.
Глава 3
Я оборачиваюсь, все еще прижимая к себе вино.
На пороге стоит он.
Рост под метр девяносто, плечи широкие в синем костюме сидят идеально. Чёрный свитер с высоким воротом, плотно облегает мощную шею.
Волосы тёмные, почти чёрные, коротко выстрижены по бокам, но сверху чуть длиннее, одна непослушная прядь падает на лоб.
Глаза стальные с голубой радужкой, бездонные, с жутковатым холодным блеском.
Вино в моих руках вдруг кажется смехотворно хрупким. Бутылка слегка подрагивает, когда наши взгляды встречаются.
Он поднимает одну бровь, медленно обводя взглядом комнату.
Я узнала его сразу. Ведь его фотографии не первый раз попадают в новостную ленту. И мой старший брат работает на него. Ну, мальчик на побегушках.
Влад «Север». Тот самый, чьё имя случайно совпало с моим.
Его ледяные глаза медленно скользнули от бутылки к моему лицу.
— Ты кто? — голос тихий, но в нём слышна сталь.
Парни за столом резко замолчали.
Мой язык вдруг стал ватным и непослушным:
— Я… В-Влада… Официантка.
В комнате взрывается хохот. Даже охранники у двери фыркнули. Только Север не смеется. Его губы лишь слегка дрогнули в странной полуулыбке.
— Знаешь, Север, ты трахал много баб, но ни одна так дерзко не заявляла, что твоя, — катается по дивану румяный парень.
— Завали, — Север даже не повысил голос, но смех мгновенно стих.
Он медленно обводит меня взглядом — оценивающе, будто проверяя на прочность. Я невольно сжимаюсь под его вниманием, чувствуя, как ладони становятся липкими.
— Север… это… — начал было гелевый блондин, но авторитет поднимает руку.
— Ну, раз Влада, — произносит он наконец, поворачиваясь к двери, — то пошли.