Север вдруг усмехается, а у меня лёд пробегает по спине.
— Я проверяю всё, — он наклоняется ближе, и я вижу тень щетины на его резко очерченной челюсти. — Особенно когда мне врут.
Я отворачиваюсь к стеклу, за которым мелькают огни города. Мы уже отъехали от центра, но я понятия не имею куда меня везут и что со мной будет.
Безумная мысль приходит в голову, и я резко хватаюсь за дверную ручку. Та, к удивлению, поддается и дверь даже чуть приоткрывается.
— Больная что ли⁈ — рявкают на меня и хватают за шкирку. — Ты хоть осознаешь на какой скорости мы едем? Расшибешься как блин!
— Пустите меня!
Я смотрю на мелькающий асфальт, на темные деревья по обочине, на вспыхивающие вдалеке огни.
Высота жуткая. Скорость смертельная.
Меня вжимают на заднее сиденье, мужские пальцы на секунду задерживаются на моей шее. Горячие, живые.
Его тёмные голубые глаза изучают меня с новым выражением — где-то между азартом и раздражением.
Чей-то телефон зазвучал как спасительный гонг. Резкое металлическое дребезжание заставило Севера нахмуриться.
Он не сводит с меня глаз, когда подносит свой сотовый к уху.
— Говори.
Его пальцы всё ещё сжимают мою шею, оставляя на коже жгучие следы. Я вижу, как его челюсть напряглась, слушая собеседника.
— Сейчас буду.
Телефон падает на сиденье с глухим стуком. Его глаза, тёмные как смоль, пробежали по моему лицу.
— У нас стрелка.
Я не успела обрадоваться, его следующая фраза заставила меня сжаться:
— После поедем ко мне. Отогреемся.
Он произнёс это с таким намёком, что по моей спине пробежали мурашки.
— Н-не надо… Я не из этих…
Уголок его рта дёрнулся.
— Это я уже понял. Но идиоткой быть тоже не геройство.
Я почувствовала, как машина замедляется возле заправки на окраине. В свете фар мелькает группа мужчин в кожаных куртках, курящих возле вулканизации.
— Сиди тут. Шаг за дверь — узнаешь, каково это, когда тебя действительно ломают.
Его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя после себя жгучую дорожку.
— А потом мы продолжим наш… разговор.
Когда дверь захлопнулась, я вдохнула полной грудью впервые за последний час. Но облегчение не приходит, только страх и странное, навязчивое ожидание.
Его вышибалы — два двухметровых громилы с шрамами на бритых головах схватились за оружие. Один остается в машине, второй уходит за Морозовым, растворившись в темноте.
Как только дверь захлопывают, я хватаюсь за ручку.
Глава 5
— Даже не думай, куколка, — прорычал оставшийся вышибала, прижимая ладонь к стеклу с моей стороны.
Я глубоко вдыхаю.
— Послушайте… — голос дрогнул, но я выдохнула и продолжаю тверже. — Он же не заплатил вам за то, чтобы вы меня держали?
Вышибала усмехнулся, обнажая зубы.
— Не за это, но и не за болтовню.
— Я дам вам денег.
Он фыркает, но зрачки расширились как у кота, учуявшего сметану.
— Откуда у официантки деньги?
— У меня есть… кое-что.
Я резко показываю с шеи тонкую золотую цепочку — подарок матери на восемнадцатилетие.
— Это 20 тысяч. Плюс все наличные.
Он смотрит на мою цепочку, оценивающе.
— Хорошая вещь. Только вот… — громила наклоняется ко мне, ноздри забило табаком и перегаром. — Если я тебя отпущу, Север не просто язык отрежет. Он мне кости переломает.
Тошнота подкатывает к горлу.
— Тогда… просто отвернитесь. Скажете, что я выбила стекло.
Он рассмеялся. По взгляду поняла, что уступать не собирается.
— Мне тут, знаете ли, холодно… Схватили как преступницу даже одеться не дали, — прошептала я, дрожащим голосом и нарочно сжала плечи, чтобы казалось естественней.
Громила хмыкнул, но взгляд его задержался на моих коленях.
— Тебе бы босса согревать, а не ныть.
Я прикусила губу, делая вид, что смущена.
— Он… не мой тип.
Глаза вышибалы сузились.
— Да? А кто твой тип?
Позволяю себе хищную улыбку. Ну, что же. Играть так играть.
— Блондины. С такими… — провожу пальцем по его жилистому предплечью, пусть и противно, — сильными руками.
Громила замер, потом медленно облизывает губы.
— Босс сначала тебя убьёт. А потом меня.
— А кто ему расскажет?
Я наклоняюсь ближе, чувствуя, как его пьяное дыхание участилось.
— Может… придумаем, чем заняться, пока он на стрелке?
Мужские брови изумленно сходятся в переносице.
— Ты серьёзно?
— А тебе слабо? Ты когда-нибудь пробовал в машине? — я бросаю взгляд на его ширинку.
Господи, Боже мой!
Это все ради спасения.
Вот если б мама знала, где я и что тут предлагаю незнакомому бандюге… Она ж у меня старомодная. Вечно намекает, чтобы до свадьбы «ни-ни». Мы с Егором пытались, конечно, но вот только в самый неподходящий момент вернулись его родители. Так что с тех пор я отказываюсь, пока не съедем в собственную квартиру.