В какой-то момент его рука легла на мою ладонь. Прикосновение было коротким, но через него словно прошел ток. Его воля подтолкнула мою.
— Сейчас, Лия. Не борись. Открой дверь.
И вместо привычного хруста костей я почувствовала… тепло. Ослепительно-белое пламя охватило меня, но оно не обжигало. Оно ласкало. Мир вокруг наполнился звуками: я услышала, как бьется сердце птицы на верхушке кедра, как течет сок под корой деревьев.
Через секунду я открыла глаза, и они были уже другими — золотыми. Я стояла на четырех лапах, и мех мой сиял так ярко, что тени под деревьями отступили. Никакой боли. Только бесконечная, пьянящая легкость.
Адриан медленно поднялся. В его взгляде, обращенном на мою белоснежную форму, было столько неприкрытого восхищения и… голода, что я невольно сделала шаг назад.
— Вот видишь, — он протянул руку и нежно погладил меня между ушей. — Ты — легенда, Лия. И в столице они должны увидеть не испуганную девочку, а королеву, которая знает свою цену.
Он наклонился к моей морде, и на мгновение мне показалось, что он сейчас поцелует меня — даже в этом обличье.
— Потому что там за тобой начнется настоящая охота. И я должен быть уверен, что ты не дрогнешь.
Я тихо зарычала, но не от злости, а от странного согласия. Охота?
Глава 15. Столица грехов
Два дня пролетели как в лихорадочном бреду. Адриан оказался безжалостным учителем. Он гонял меня по лесу до тех пор, пока моё обращение не стало занимать считаные секунды. Теперь я не «ломалась» — я перетекала из одной формы в другую, ловя тот самый момент согласия со своим зверем, о котором он говорил.
Мы тренировали скорость, маневренность, а под конец — уход от погони. Он оборачивался своим огромным черным волком и преследовал меня, заставляя использовать каждый выступ скалы, каждую поваленную сосну. В эти моменты я чувствовала, как между нами натягивается невидимая нить. Он не просто учил меня выживать — он приучал меня к себе. К своей силе, к своему запаху, к своей подавляющей воле.
И вот теперь мы ехали в столицу.
В салоне роскошного внедорожника было прохладно, но мне казалось, что я сижу в сауне. Адриан расположился слишком близко. Лучше бы отказался от водителя и вел машину сам. Ведь каждый раз, когда машина плавно поворачивала, его плечо касалось моего, и по моей коже пробегал электрический разряд. Я едва сдерживалась, чтобы не начать чесаться каждую минуту — тело бесконечно покалывало от его близости, а волчица внутри буквально сходила с ума, требуя, чтобы я прекратила притворяться и прижалась к нему.
Ехали мы уже два часа. За окном мелькали огни мегаполиса, но я видела только его профиль — жесткий, властный, идеальный.
— Приехали, — негромко произнес он, когда машина затормозила у величественного особняка в историческом центре.
Этот дом был другим. Холодный мрамор, высокие потолки, антиквариат. Но Адриан удивил меня снова: он распустил почти всех слуг.
— Я не люблю лишних глаз, — пояснил он, видя моё недоумение. — Персонал будет приходить только утром, чтобы приготовить завтрак и убраться. Нам никто не должен мешать.
Как выяснилось, раз в полгода все Альфы собираются в столице, чтобы обсудить дела кланов. И открывает этот съезд роскошный фуршет в бальном зале в самом сердце города.
— Тебе нужно подготовиться, Лия, — бросил Адриан, когда мы поднялись на второй этаж. — Подготовиться? У меня нет подходящего наряда для таких приемов. В моем чемодане только джинсы и пара свитеров. — Зайди в левую комнату. Там тебя ждут платья, заказанные специально для этого случая. Примерь и выбери одно.
Я вошла в указанную комнату и замерла. На манекенах и вешалках висели произведения искусства, а не одежда. Но чем больше я их рассматривала, тем сильнее краснела. Кружевные вставки, прозрачные ткани, разрезы по бедру, доходящие почти до талии… Я никогда не тяготела к глянцу и блесткам. Моей лучшей одеждой всегда были свободные худи, которые скрывали фигуру, а не выставляли её на показ.
В итоге я выбрала максимально простое, на первый взгляд, белое платье. Спереди оно выглядело почти консервативно: высокий воротник-стойка, плотная ткань, облегающая силуэт как вторая кожа. Но когда я повернулась к зеркалу боком, у меня перехватило дыхание. Спина была открыта полностью — до самой поясницы, удерживаясь лишь на двух тончайших, почти невидимых цепочках из белого золота.
Я приняла душ, смывая дорожную пыль, собрала свои локоны в высокий тугой хвост, чтобы открыть линию шеи, и нанесла сдержанный макияж. Когда я застегнула последнюю молнию, по позвоночнику пробежал холодок. Белый цвет делал мою кожу сияющей, а само платье превращало меня в кого-то чужого.