В дверях стоял мужчина. Он был выше Марка, шире в плечах, и от него исходила такая аура первобытной угрозы, что мне захотелось заскулить и прижаться к полу. Черная рубашка расстегнута на пару пуговиц, рукава закатаны, обнажая мощные предплечья. Адриан Мора. Старший Альфа, которого я видела лишь издалека пару раз в жизни.
— Я… я пришла прибраться, — пролепетала я, пытаясь встать, но ноги стали ватными. — Бета прислал меня.
Адриан медленно вошел в кабинет. Каждый его шаг отдавался во мне дрожью. Он не сводил с меня глаз — янтарных, тяжелых, в которых, казалось, плавилось золото. Он подошел почти вплотную, возвышаясь надо мной, как скала.
— Встань, — скомандовал он.
Я поднялась, чувствуя себя до ужаса маленькой и беззащитной. Мы стояли так близко, что я ощущала жар, исходящий от его тела. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на покрасневших глазах и опустился к губам.
— Тебя зовут Лия, — это не был вопрос. Он произнес мое имя так, будто уже давно его знал.
— Да, Альфа, — я опустила голову, боясь, что он увидит в моих глазах мой страх. Или что-то другое, чему я еще не знала названия.
Он молчал долго. Так долго, что тишина стала невыносимой. А потом он протянул руку. Я зажмурилась, ожидая удара или толчка, но его пальцы лишь на мгновение коснулись пряди моих волос, выбившейся из хвоста.
От этого прикосновения по моему телу прошел разряд тока. Внизу живота сладко и больно потянуло.
— Завтра придешь на час раньше, — холодно произнес он, убирая руку. — Свободна.
Я буквально вылетела из особняка, не чуя под собой ног. Моё сердце билось так, будто я пробежала марафон.
Глава 2. Тихий свет
Дом встретил меня запахом сушеных трав и печеного хлеба — единственное место в поселке, где воздух не был пропитан агрессивным адреналином стаи. Здесь время словно замедлялось.
Мама была на кухне. Она не обернулась, когда я вошла, но я видела, как вздрогнули ее плечи. Она знала. В нашей стае новости разлетались быстрее лесного пожара.
— Лия... — тихо позвала она.
Я не выдержала. Весь тот холодный кокон ненависти и страха, который я выстроила в особняке Адриана, рассыпался. Я просто подошла и уткнулась лбом в ее плечо, как в детстве. Мама пахла домом и спокойствием — ароматом, который Марк назвал «просто человеческим».
Она тут же отложила полотенце и крепко обняла меня, поглаживая по волосам.
— Маленькая моя. Бедная моя девочка.
— Мам, он прав, — мой голос сорвался, превращаясь в приглушенный всхлип.
— Я дефектная. Уже двадцать один, а внутри... тишина. Никакого зверя. Только пустота. Марк нашел другую, он нашел ту, кто сможет бежать рядом с ним. А я... я никогда не встречу свою пару, правда? Истинные не приходят к «пустышкам».
Я подняла на нее глаза, полные отчаяния.
— А вдруг я никогда не обращусь? Вдруг я так и останусь человеком, запертым в мире оборотней? Лишней…
Мама взяла мое лицо в свои теплые ладони. Ее взгляд был серьезным и бесконечно нежным.
— Посмотри на меня, Лия. Слышишь? Никогда не смей называть себя дефектной. Быть человеком — не значит быть слабой. Твой отец и Марк... они видят только зубы и когти. Но это только малая часть настоящей силы.
Она притянула меня к себе, усаживая на диван, и начала медленно расчесывать мои запутавшиеся волосы пальцами. Этот ритм успокаивал, заставляя бешеное сердце замедляться.
— У каждого свой срок, доченька, — шептала она. — Иногда зверь внутри ждет чего-то особенного. Какого-то толчка. Или того, кто заставит его проснуться. Ты не «пустышка», Лия. Ты — чудо, которое они просто не способны оценить. Твой истинный... если судьба его предсказала, он почувствует тебя даже без запаха волка. Почувствует твою душу.
— Но Адриан... — я запнулась, вспоминая его тяжелый взгляд в кабинете. — Он смотрит на меня так, будто я совершила преступление тем, что я существую.
Мама на мгновение замерла, и в ее глазах промелькнула странная тень.
— Адриан Мора — сложный человек, Лия. Он Альфа не только по праву крови, но и по праву силы. Держись от него подальше и просто делай свою работу. Но никогда не забывай: ты стоишь больше, чем вся эта стая вместе взятая.
Она поцеловала меня в макушку и протянула чашку горячего чая.
— Пей. А потом иди спать. Завтра будет новый день, и ты встретишь его с поднятой головой. Ты — моя дочь. И в тебе течет кровь, которая знает, что такое гордость.
В тот вечер я засыпала, окутанная ее теплом. Впервые за долгое время под ребрами не ныло от обиды. Но перед самым сном, в полудреме, я снова почувствовала тот самый запах — горький шоколад и грозовое небо.