Я задыхался. Мир вонял бензином, гарью и чужим, враждебным присутствием — стаей, которая посмела зайти на мою территорию. А потом воздух надломился. Резкий, почти болезненный укол в ноздри.
Лия. И он.
Мой брат.
Запах Марка подмешивался к её аромату как яд, заставляя внутренности скручиваться в тугой, горячий узел.
Я рванул так, что когти начали крошить кору на стволах. Коттедж возник перед глазами внезапно — приземистый, скрытый в гуще деревьев. Двери нараспашку, словно немой крик. Я ворвался внутрь, и моя аура, тяжелая и грязная от ярости, заполнила комнаты, заставляя мебель мелко подрагивать.
На полу — клочья её одежды. Тонкая ткань платья, которую я так хотел снимать бережно, была превращена в клочки. Рядом — тряпки от вещей брата. В глазах полыхнуло красным. Я шел по дому, как заведенный механизм, пока не оказался в спальне на втором этаже.
Кровать. Хаос. Каждая складка на простыне казалась мне личным оскорблением, шрамом на сердце. Я замер у края постели, и в горле полыхнуло кислым. Я коснулся рукой смятой ткани, надеясь поймать хотя бы фантом её тепла, но пальцы наткнулись лишь на холод. Внутри всё скрутило — ревность перемешивалась с животным ужасом.
Моя. Она должна была быть со мной, а не исчезать в этом проклятом лесу, оставляя после себя лишь этот выцветающий аромат лесных цветов и страха.
Именно в эту секунду, когда я захлебывался собственной беспомощностью, они меня и накрыли.
Их было шестеро. Зашли тихо, пока я терзал себя в спальне. Когда я обернулся, кости уже хрустели — они меняли облик.
— Ну давайте, твари, — прохрипел я, не дожидаясь нападения.
Драка была грязной. На втором этаже стало слишком тесно от тел, хрипов и вони звериного пота. Я работал на одних инстинктах. Один прыгнул мне на спину, вгрызаясь в плечо, и я почти обрадовался этой боли — она была ничем по сравнению с той, что грызла изнутри. Я рванул волка на себя, чувствуя, как под когтями лопается кожа, и впечатал его в панорамное окно. Звон стекла, короткий визг где-то внизу, на траве. Минус один.
Я не жалел их. Я бил наотмашь, ломая хребты и вырывая куски плоти. Горячая медь их крови заливала мне пасть, мешая дышать, но от этого я только зверел. Когда последний из них затих, я стоял посреди разгромленной спальни, тяжело роняя капли крови на паркет.
Я вышел из этого дома, шатаясь от опустошения. Сил не было даже на рык. А в голове добивало последнее, едва различимое сообщение от стаи:
«Нашли место бойни… Кровь. Её слишком много, Альфа. И Марк… он мертв».
Мир качнулся. Я не дослушал. Я просто шел, пока ноги не подкосились у подножия какой-то скалы. Тьма накрыла меня быстро, пахнущая хвоей и кем-то еще в пещере неподалеку, но мне было уже плевать. Если Лии нет — пусть весь этот мир сгорит и захватит меня в ту же геенну огненную.
Я очнулся от того, что в нос ударило железом. Кровь. Свежая. Сладкая. Её.
Я вскочил, игнорируя стон растерзанных мышц. Раны не затянулись, шерсть слиплась, но я этого не замечал. В голове было стерильно тихо — связь со стаей словно обрезали. Инстинкт вел меня лучше любого зова.
Я обходил огромную гору, разделявшую местность надвое. Скала была отвесной, приходилось вжиматься в камни, едва не срываясь вниз. Ветер издевался: то подбрасывал запах Лии к самому носу, то уносил его прочь. Пыль и еловые иглы летели в глаза, но я бежал. Озверевший, с пеной на губах, движимый одной лишь одержимостью. Я должен был найти её. Живая или мертвая — она принадлежала мне.
Густые капли ее крови вели к узкой, едва заметной щели между двумя гигантскими валунами.
Я бросился туда, втискиваясь мордой в разлом. Камень встретил меня мертвым равнодушием. Слишком узко. Я был слишком велик. Но через узкий просвет я увидел её.
Там, в глубине пещеры, окутанная тяжелым, липким запахом боли, лежала волчица. Черная. Облезлая. Истерзанная так, что на ней живого места не осталось.
Я замер, и всё внутри меня просто остыло, превратилось в лед. Ощущение было такое, будто меня живьем засыпали землей. Почему след крови моей Лии — нежной, хрупкой Лии — привел меня к этому существу? От неё несло гарью, чужим лесом и старым, въевшимися в шкуру ненавистью и страхом вперемешку. Это была не она.
Не могла быть она!
Но кровь на камнях не лгала. Кровь Лии вела прямо сюда.
Я зарычал — страшно, надрывно, царапая когтями гранит. Я вгрызался в камень зубами, пытаясь расширить щель, чувствуя, как крошатся клыки.
— Убирайся! — мой рык, обращенный к черной волчице, сорвался на хрип. — Где она?! Что ты с ней сделала?!
Я видел это изломанное черное тело всего в нескольких метрах, видел, как оно тяжело и редко вздымается в беспамятстве. Моя ярость смешивалась с безумием. Где моя пара? Почему эта черная тварь лежит там, где же моя Лия?