Её тело под моими руками было пугающе лёгким. Чёрная волчица — проклятие, которого боялись поколения — сейчас казалась мне самым хрупким созданием в мире.
Она слабо зашевелилась. Тихий скулёж сорвался с губ. Лия приоткрыла глаза. Золотистые искры в них едва тлели, а страдание явно считывалось. Она посмотрела на меня — и что-то дрогнуло в глубине зрачков. Словно эхо моего голоса пробилось сквозь агонию.
— Лия, это я. Адриан, — голос хриплый, чужой. — Я уже вошел в твою жизнь. И больше я никуда не уйду. Слышишь?
Я понимал: каждая секунда приближает её к концу. Кровь, холод, силы на исходе. Но просто вытащить ее нельзя — тело слишком изранено.
Нужно, чтобы она сама захотела жить. Чтобы её внутренняя искра вспыхнула снова.
— Вспомни, Лия, — зашептал я, поглаживая её окровавленную голову. — Вспомни тот первый вечер. Ты смотрела на огонь, и я видел в нём твою душу. Я не спускал с тебя глаз все шесть лет. Каждую твою улыбку хранил в памяти, каждая слеза была ударом ножа. Ты никогда не была «пустышкой». Ты — моя душа, которую я сам позволил украсть. Ты самая сильная девушка, что я встречал.
Она дёрнулась. Когти слабо царапнули мою грудь. Зрачки расширились, заполняя радужку. На миг в их глубине мелькнуло узнавание.
— Борись! — приказал я тоном Альфы, вкладывая в слово всю свою волю. — Ты не имеешь права уйти сейчас. Ты — не проклятие, Лия. Ты — чудо. И ты вернёшься со мной домой. ДОМОЙ. Там тепло, я растоплю камин, и ты наконец выспишься. В первый раз за долгое время. А я приготовлю для тебя ужин. И мы будем только вдвоем!
Её сердце под моими рёбрами сделало один сильный, чёткий толчок. Затем второй. Ритм стал выравниваться.
Снаружи завывал ветер, донося отголоски погони. Стая искала нас, а недоброжелатели, которые устроили засаду, жаждали добить. Мне было плевать. Здесь, в этой щели, в грязи и крови, я наконец обрёл то, ради чего стоило жить.
Я осторожно подхватил её на руки. Её кровь смешивалась с моей. Острые камни резали ступни, края расщелины впивались в спину, но я не чувствовал боли. Она была ничем по сравнению с тем, что её сердце всё ещё билось рядом с моим.
Я выбрался из расщелины и на мгновение зажмурился — ветер хлестал по лицу ледяной крупой. Лия в моих руках не шевелилась, но я чувствовал её дыхание. Жива. Я прижал её крепче и шагнул в темноту леса.
Впереди была ночь, полная врагов, холода и неизвестности. Но впервые за шесть лет я знал, зачем мне жить.
Глава 24. Останься
Адриан
Я выбрался из расщелины, прижимая к себе безжизненное тело Лии.
Чёрная шерсть, спутанная, липкая от крови. Она не шевелилась, не дышала — только редкие, судорожные толчки сердца под моими пальцами говорили, что она ещё здесь.
Я опустил её на мох под старой елью. В свете луны она выглядела чужой. И запах — тот самый, лесной, с фиалками — не чувствовался совсем. Вместо него железо и гарь.
Секунда — и я уже не человек. Оборот дался тяжелее обычного: кости срастались с противным хрустом, но звериное тело сейчас было необходимо. Только в нём я мог её тащить дальше, только в нём мог защитить.
Я замер над ней, чувствуя, как кровь всё ещё сочится из её ран, как уходит её тепло. Внутри меня, где-то глубоко, там, где спала связь со стаей, рождался крик. Не тот, что рвёт глотку, а тот, что разрывает душу.
Я позвал их.
Не словами — ими нельзя передать то, что разрывало меня изнутри. Я расширил канал связи, что держал нашу стаю воедино, и влил в него всё: образ этой поляны, запах её крови, свой страх, свою ярость.
«Все ко мне! Немедленно!».
Это был приказ Альфы, который был в шаге от того, чтобы потерять все.
В ответ — тишина. Ни воя, ни мыслеобразов. Только ветер в кронах.
Но я знал: они услышали. Я чувствовал, как эта тишина вибрирует, как где-то там, за десятки километров, сотни волков замерли на мгновение, а потом сорвались с мест. Их лапы уже рвали землю, их глаза горели. Я чувствовал это каждой клеткой тела.
Они придут. Нужно лишь продержаться.
Я перевёл дыхание и посмотрел на Лию. Лунный свет скользнул по её боку, и я увидел то, от чего внутри всё оборвалось. Раны не затягивались. Вообще. Ни одной новой плёнки кожи, кровь продолжала сочиться. Она просто лежала и медленно умирала.
Я не думал. Просто припал к самой глубокой ране и начал лизать.
Слюна альфы — это не магия, это биология. Концентрат регенерирующих факторов, ферментов, всего, что заставляет клетки делиться быстрее. Это должно было сработать.
Так и случилось.
Но вместе с этим в меня хлынула её кровь.
Ощущение было такое, будто я лизнул раскалённый металл. Только хуже. Гораздо хуже. Она не просто обжигала — она разъедала. Стекая по языку в глотку, в желудок, она оставляла за собой выжженную тропу. Каждая капля отдавалась во всём теле судорогой: мышцы сводило, сердце пропускало удары, в глазах темнело.